Я поехала на Северный Кавказ абсолютно одна. "Спортсменка, комсомолка и, наконе,ц просто журналистка", я отправилась на поиски народного фольклора, приключений и истины. Хотелось понять, почему Кавказ так пленяет и так страшит иноземцев; где кроется корень жесткого национализма последних лет, и почему исчезают люди. В общем, "если тебе — журналист имя, имя крепи делами своими"!
В поезде "Москва-Нальчик" было хмельно и шумно. В промежутках между сном и прогулками по вагону южные братья отмечали то, "что несмотря ни на что они пьют во что бы то ни стало". Рано утром мы въехали в Кабардино-Балкарию (КБР). Выбравшись из поезда, я почувствовала легкий дискомфорт. Он происходил оттого, что после "дымяще-пыхтящего" центра России дышать кристальным горным воздухом было немного непривычно. Первым объектом исследования Кавказа был город Майский КБР в 30-ти км. от Владикавказа. Это местечко (смычку города с деревней) можно скорее назвать селением: деревенские домишки, ишаки гуляют по улицам, пахнет сеном и укропом. Соотношение русского населения с местным: балкарцами, кабардинцами и турками — примерно 2 к 10. Основные виды деятельности — скотоводство и земледелие. Средняя заработная плата — 1000-3000 рублей, хотя цены на привозные продукты не намного ниже московских. Выручает собственное производство. Так что кавказцы в магазины ходят нечасто: в основном, питаются со своего огорода.
Хотя иногда здесь можно найти настоящие продовольственно-экономические перлы. Например, на местном рынке удалось обнаружить колбасу по 15 руб./ кг. и мороженое за 2 руб. 50 коп. а в ресторане мне подали вкуснейший шашлык за 35 рублей, осетинский пирог (с настоящим мясом!) диаметром около 30 см. за 60 рублей и превосходное пиво за десятку. О вине не упоминаю: девушкам-туристкам его предлагают бесплатно в качестве бонуса к заказу.
Кстати, в этом милом городке с весенним названием родился небезызвестный эстрадный певец. Его одноклассник Роман, с которым мне посчастливилось ехать в одном вагоне, рассказал мне о стеснительном и замкнутом мальчике Диме Билане, который до обмороков боялся школьных прививок и даже в старших классах предпочитал прогуливать занятия, нежели подвергаться медицинской экзекуции. Школа номер 14 города Майский надолго запомнилась темноокому Димке, потому что именно она дала ему билет в новую жизнь. В жизнь популярного артиста. И не в переносном смысле: всей школой собирали будущей звезде деньги на завоевание Златоглавой.
Согласно законов гостеприимства…
Завидев туриста, кабардинцы и балкарцы с удовольствием приютят заезжего, но не для "взятия в рабство", как могут подсказать современникам предрассудки, а чтобы накормить, напоить и показать прекрасное раздолье кавказской природы во всем ее великолепии. Порой их гостеприимство и радушие доходит до абсурда. Спросив в Нальчике у мимо проходящей женщины как пройти на остановку, я могла ожидать что угодно, но не этого: она шла в противоположную сторону, но развернулась, проводила меня, а потом пошла обратно.
Отведав в кафе национального блюда — шурпы (суп из баранины с добавлением зелени), я отправилась бродить по столице загадочной кавказской республики. Нальчик (в переводе с кабардинского "подкова", потому что горы вокруг него стоят в форме подковы) провинциален, но в целом производит очень приятное впечатление. Русских здесь довольно много: их легко вычислить по несколько развязному поведению. Здесь есть кинотеатры, 2 клуба, игровые системы со странными названиями, диковинная для местных краев пейнтбольная площадка, кафе и рестораны, называемые на местный манер трактирами. Город чистый и благоухающий.
Но если изучать его изнутри, впечатления меняются. Заколоченные дома, обстрелянные канатки, по ночам — разборки местной братвы и костры в парках. Около местной школы — зеленая аллея с десятками кустов, около каждого табличка: "В память ученика школы NN, погибшего от перестрелки…".
Несчастные случаи на стройке были?- Нет. — Будут.
Утром я решила пробраться в "горячую точку". На вокзале ютятся маршрутки на любой вкус: Северная Осетия, Ингушетия, Чечня…Последнюю я выбрала местом экскурсии на этот день. Я подошла к водителю:
— Во сколько мы будем на месте?
— Через три часа.
— Когда уходит последний автобус из Грозного?
— Лучше успеть до двух часов. Потом уехать будет сложно.
Я забралась в маршрутку. Две пожилые женщины странно посмотрели на меня. Одна из них спросила:
— Дочка, ты одна?
— Да.
— Не езди. Ты что телевизор не смотришь?!
— Неужели действительно часто крадут людей?
— А ты думала, это все выдумки?!
Тут темноволосая женщина резко схватила меня за руку и с четким кавказским акцентом вступила в разговор:
— Не слушай их, дочка. Поедем со мной. Нам как раз нужна такая девочка.
Отдых облагораживает человека
Ретировавшись от такого навязчивого гостеприимства, я решила отложить "горяченькое" на покорять горные высоты. Однажды у одного путешественника спросили: "Почему вы хотите подняться на Эльбрус?" — "Потому что он существует", — ответил он. Следуя примеру экстремалов, я отправилась в Приэльбрусье.
Как говорится, лучше гор, могут быть только горы. И это именно то, что питает Кабардино-Балкарию. Рекреационная зона, КБР пользовалась в свое время бешеной популярностью среди европейцев. Это почти Швейцария: те же горы, те же лыжи, только в несколько раз дешевле. Местные жители вряд ли могут позволить себе наслаждаться благами родины, но для туриста цены действительно смешные. Например, прокатиться на канатке первого уровня стоит всего 100 рублей, подняться на второй уровень (на высоту 3500 м.) еще 100 рублей. Удовольствие неописуемое.
В зоне отдыха "Чегет" 5 отелей. Сейчас они понемногу заполняются, но ажиотажа нет из-за понятного нагнетания вокруг северокавказских республик.
Канатка поднимает тебя на тысячи километров от земли. На креслах милые гуманистические надписи вроде "Нет наркотикам! Экстрим вставляет", "Зачем курить? Надо жить!" или "Чистый склон, чистая совесть". Вокруг скалы, одетые в снежные тулупы, горы Чегет врываются в смиренное небо, отливающее первозданной синевой, внизу шумят коварные горные реки, пестреют маленькие, словно игрушечные горные селения. Воздух чист и свеж как поцелуй ребенка. Зачем тут страсти, желания, сожаления? Вот где свобода, вот в чем смысл!
А компот?
Простояв у подножья гор три с половиной часа в ожидании автобуса, я решила поймать машину. Но автомобили на Кавказе, оказывается, не останавливаются… Пришлось пробираться окрестными путями с заездами в дома, с незапланированными перекусами у совершенно незнакомых людей, не отпускавших меня без ужина. А ужины здесь не столично-диетические… И как горянки умудряются оставаться стройными как лани с такими соблазнами вокруг?!
Местный житель Аслан рассказал мне, что в некоторых селениях осталась древняя традиция: еду будут накладывать до тех пор, пока вы не перевернете тарелку вверх дном. То же самое и с винным бокалом. Благо, я попала на более цивилизованный ужин. Пяти стаканов вина, огромного куска баранины, 2 тарелок тушенного с мясом картофеля хватило для того, чтобы меня выпустили из-за стола.
Здесь есть своеобразный культ еды. На традиционных кавказских застольях принято готовить барана. Зажаренное животное разделяет глава стола: глаза достаются хозяину (он наблюдает), уши — жене (она слушает), и так далее по старшинству и положению. Едят также в определенном порядке.
Надо, Федя, надо!
Традиция красть невест осталась неизменна лишь у коренных народностей. Правда, действо происходит не "мешком и в горы", а более цивилизованным образом и по предварительной договоренности с невестой. Но сам факт неожиданной кражи (обычно, это приглашение прокатится на автомобиле) имеет место. В этом случае я могу только посочувствовать горянкам, поскольку отличить "настоящую" кражу от "сватальной" на Кавказе бывает довольно сложно.
"Девушка, вы такая фешенебельная, что мне не рентабельно". С этой проблемой явно не столкнется настоящий кавказский мужчина. Тут вам не столица: черноокие красавцы созерцают тебя как ценную статуэтку, говорят комплименты, но руками не трогают. Здесь не нахамят, не обидят, напротив, защитят, помогут и место в автобусе уступят без разговоров.
Поэтому я не могла упустить шанса изучить основы психологии кавказских мужчин. Прозябая в незнакомом городе в ожидании какого-нибудь движущегося механизма, я поймала не себе взгляд соседа по лавке. Мы познакомились. Он показался мне похожим на француза, поэтому первые несколько минут мы разговаривали по-английски, пока, наконец, не выяснилось, что есть язык более удобный для общения двух русскоязычных людей. Весь вечер мы путешествовали по Кавказу, были на Чегемских водопадах и в примечательных сельских местечках. Он действительно был по-французски галантен, загадочен и очаровательно непосредственен. В голове роились строки из Корана о половом неравноправии, но после общения с ним, я поняла, что это всего лишь предрассудки и демагогия. При подробном женско-журналистском расследовании мой спутник оказался кабардинцем, интересным и адекватным мужчиной и …топ-сотрудником компании "Газпром".
Кавказ — щедр на сюрпризы!
У целебных источников я познакомилась с ученицами средней школы города Тарныауз (в переводе с балкарского "ветренный") Лианой и Мюлек (с кабардинского — "ангел"), которые рассказали мне о том, как здесь "грызут гранит науки". Все предметы на русском языке, по желанию можно изучать второй, родной — кабардинский или балкарский языки. Иногда в таких школах обучаются чеченцы и грузины, но эти "гордые дети Кавказа", по словам девочек, не оставляют приятного впечатления.
Вообще, история народов КБР примечательна. Кабардинцы и балкарцы до сих пор борются за лидерство в республике. Поэтому даже легендами они пытаются нивелировать положение соседствующей народности. Например, в рамках соревнования на то, кто раньше появился на этой земле кабардинцы любят рассказывать любимую легенду: когда кабардинский князь поил коня в горах, из ущелья вышло обезьяноподобное существо (недоразвитый балкарец), ударило его камнем по голове, отобрало коня. Это была первая встреча кабардинца и балкарца. Кабардинцы — народы тюркской группы, а балкарцы — чечено-ингушской, соответственно, языки их похожи примерно как русский и хинди, то есть ничем. Местному жителю их нетрудно различить и по внешним качествам, но неопытному туристу это невозможно: темные глаза, темные волосы — кавказские жители были для меня на одно лицо, как китайцы.
Там живут несчастные люди-дикари
Решась удостовериться в необоснованности вымыслов о кавказской агрессии, я обратилась к следователю главной прокураторы Кабардино-Балкарии Игнату Гореславскому, который довольно цветисто описал мне ситуацию, сложившуюся на широких кавказских раздольях. В целом, ситуация довольно сложная. Не так давно, например, имел место факт убийства семерых таксистов отвертками в голову. При этом "зверство" не имело перед собой никакой материальной подоплеки. То есть, несчастных водителей даже не грабили. Преступниками оказались несколько чеченских парней. Но подобные жестокие случаи бывают нерегулярно и чаще всего происходят по инициативе именно чеченцев.
Кражи людей здесь — дело привычное. Можно услышать занимательный рассказ прохожего о том, как у него недавно чеченцы "соседа украли всего за 5 тысяч". Подобные обсуждения расценок на человеческие жизни страшны и нелепы, но из-за своей актуальности они приобрели скорее бытовой оттенок, утратив элемент новизны.
Чеченцев здесь ласково называют "чехами". "Чехов" не любит никто: ни кабардинцы, ни балкарцы, ни русские, ни даже пофигистичные турки, неведомо зачем повально мигрировавшие на Кавказ. "Чехи", по их словам, везде ведут себя как дома, нагло, бесцеремонно и в высшей мере самодовольно.
Я всегда отстаивала толерантное отношение к нациям, чеченская не составляла исключения. Встретившись с ее представителями лицом к лицу, я немного изменила свое мнение. Чеченцы, с которыми мне довелось общаться на их территории, а их было немало, в том числе женщины и подростки, были непримиримы в своей жесткой национальной идее. Эта идея далась им нелегко — кровью близких людей. Их можно понять. Но при взгляде на них соображаешь, что дело не только в войне, а и в их генах, в воспитании, в историческом становлении нации, нации агрессии.
Потом…
Я стояла на станции Котляревская около многовекового дуба, под которым отдыхал Пушкин и в честь коего написал свое знаменитое "У Лукоморья дуб зеленый…" и ждала поезда в Москву. Мне не хотелось уезжать.
Кавказ очаровывает своим величием и благородством. Это совсем другое измерение, после которого наша чудная столица кажется искусственным зелено-неоновым пятном на карте. Кстати, именно ее, Белокаменную, южные жители винят во всех бедах: в высоком, почти катастрофическом уровне кавказской безработицы, в ночных перестрелках, в краже людей. Москву на Кавказе называют "государством в государстве", москвичей — мажорами.
Но не будем судить не их, не нас. Везде люди хороши по-своему. Но Кавказ — это поистине кладезь замечательных людей. Замечательных не оттого, что они изобрели воздухокромсательный гидроплан или открыли закон Магомета, а замечательные сами по себе. Кавказцы — это симбиоз страсти, степенности и поразительной доброжелательности и отзывчивости.
На Кавказе ты понимаешь, что нельзя запираться в своем мире, нельзя обстрагироватья от чужих несчастий. Мы — Россия, это не значит, Москва — Россия. Может быть, высшим мира сего и всем нам стоит чаще "отдыхать" на Кавказе?!
