(начало, продолжение)
—
Зачем ваши героини, в отличие от вас, имея столько денег, тратят их настолько
«беспорядочно»? Катерина, Самара.
— Ну, такая она вот, ничего с ней не поделаешь. Появились у нее деньги.
Знаете, как песочные часы: туда насыпается, а оттуда высыпается. Не могу
ответить на это вопрос, это у моей героини надо спрашивать, почему она
так себя ведет. Хочется ей тратить
деньги и все тут!
— Шоппинг — одно
из излюбленных женских развлечений. Врачи утверждают, что прогулки по
магазинам и покупки различных вещиц повышают настроение женщин и положительно
сказываются на здоровье. Как вы считаете?
— Не всем и не всегда! Я магазины терпеть не могу, в них сразу устаю,
покупаю первую попавшуюся вещь и бегу прочь. Шоппинг доставляет удовольствие
женщине, когда у нее есть деньги. А когда в кармане 200 рублей, и вы понимаете,
что не можете себе позволить приобрести то, что хочется, то настроение
летит в тартарары.
— Как Вы даете своим творениям названия? Flame
— Это мое больное место. Легче написать новую книжку, чем придумать название
на старую. Я уже подумала, что надо бы «поторговаться» в издательстве:
меняю книги на названия. Я ношу в ЭКСМО страницы А4 с названиями: что
нравится мне, не нравится ведущему редактору; то, что нравится мне и ведущему
редактору, не нравится главному редактору; то, что нравится нам всем трем,
не нравится коммерческому директору… Когда у меня уже практически слезы
катятся, редактура садится, проникновенно смотрит мне в глаза и говорит:
«А у нас есть такой вариант!» Почему, интересно, об этом они не говорят
мне раньше?!!
Иногда что-то я придумываю сама: «Сволочь ненаглядная», «Жена
моего мужа», «Бриллиант мутной воды».
«Бенефис мартовской кошки», «Фиговый листочек от кутюр» — это придуманное
редакцией, я тут даже близко не лежала.
Но мне ни разу не удалось сдать книжку, чтобы рабочее название приняли
как то, которое потом пойдет в печать. Я уже стала халтурить, когда приношу
книжку, уже думаю, что особенно не буду корпеть над сочинением имени для
нее, все равно в издательстве десять раз его изменят. Действительно сложно
придумать название произведению, Представьте, стоит лоток, а на нем: кровь-кровь-кровь,
любовь-любовь-любовь, смерть-убийство…
Как придумать нечто такое, чтобы выделиться из общей массы?
— Как вы успеваете писать с такой скоростью? У Вас есть какая-то
«норма» по написанию или как? Екатерина, Краснодар.
— Норма у меня — это 15 страниц в день. Я встаю в 6.00 утра и сажусь писать.
Не разгибаю спины я приблизительно до 15.30-16.00, в зависимости от того,
как у меня все пойдет. Если я не напишу, я не встану. Были случаи, когда
я сидела до 10 вечера, до 12 ночи. Я-то знаю, что только позволь себе
встать, как на следующий день найдется другой повод и ты будешь отрываться
от работы все время.
Был такой великий писатель Валентин Катаев, однажды с его
внучкой мы поинтересовались: «Дядя Валя, а что главное у писателя?» —
и он на полном серьёзе ответил: «Чугунная
задница!«. То есть вы пытаетесь встать, а чугунный постамент тянет
назад, и вы пишете-пишите…
У меня нет проблем с сочинительством: сажусь и пишу.
Как-то попали в мои руки дневники Жорж Санд и я поняла, что она мне —
родная сестра. Там есть такая фраза: «3 часа ночи. Закончила первый том
«Консуэлло». Выпила чашечку кофе. Начала второй». Тут я поняла о нашем
родстве, я же делаю то же самое. Только работаю с шести утра, ночью мне
как-то не очень трудится. Я — несчастная переделанная сова. Конечно, я
хочу встать попозже, и лечь спать тоже попозже, но жизнь так течет, что
если я встану попозже, то не успею ничего сделать днем.
У меня еще передача своя на
радио «Маяк» по средам с девяти до десяти часов вечера. Прямой эфир.
Основание для приглашения в студию только одно — написанная книжка. Ко
мне издатели приходят, писатели.
— Вопрос в тему: работаете ли вы когда-нибудь через «не хочу»,
потому что — надо, или все-таки творческий процесс требует вдохновения,
или хотя бы настроения?
— «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать», — это сказала
не я, а Пушкин. Насчет вдохновения — честно говоря, не очень понимаю,
что это такое. Мне никогда не было тягостно писать, наоборот, такое ощущение,
что я отдыхаю, не ощущения, что это — работа. До сих пор дергаюсь, когда
мне говорят, что я — писательница, поскольку лично я понимаю, что это
— хобби. Я — домашняя хозяйка, которой в жизни повезло настолько, что
она нашла хобби. Если писать, наверное, то надо мучиться, рвать на себе
волосы, ходить взад вперед, что-то из себя выдавливать. А у меня почему-то
все льется легко: бери ручку и пиши.
—
А как же муки творчества?
— Однажды мой ребенок прибежала с воплями: «Мама, включи телевизор, там
рекламу про тебя показывают». Я заинтересованно воткнула вилку в розетку
и увидела ролик, когда ненормальный дяденька-писатель чего-то стучит на
своей машинке, а вокруг летает муза, только он рукой за печеньицем тянется,
как муза опять летает, тут он не выдерживает и убивает барышню пишущей
машинкой, чтобы уж съесть «Твикс». Так и я: как только собираюсь встать,
в ушах начинает звенеть продолжение романа.
— Отец-писатель, вероятно, предупреждал: никогда не пиши?
(Отец — Аркадий Васильев — известный советским писатель, автор бестселлера
семидесятых — романа «В час дня, Ваше превосходительство» — об изменнике
генерале Власове и его «власовцах»)
— Ни в коем случае, у меня был очень умный папа, который говорил: «Если
у человека есть талант, то он обязательно вылезет наружу, как его не дави».
При этом он считал, что человек по определению талантлив, не важно, чем
он занимается, пишет книги или печет пироги, когда ты этим занимаешься
с удовольствием, то все получится замечательно.
Я сама никогда не хотела писать, так как отец сочинял тяжело, он писал
по 5 страниц в день, сидя 17-18 часов неподвижно за столом. Я постоянно
видела его согнутую над столом спину и думала: «Елки-палки, бедный папа,
я никогда…» В результате, когда надо было поступать куда-то после окончания
школы, я сказала, что пойду в ГИТИС. Моя мама, актриса, сказала: «Детка,
это очень зависимая профессия, иди лучше на факультет журналистики». А
папа — член чуть ли не всех редколлегий газет и журналов, поможет.
Когда я училась на втором курсе — отец умер, пришлось дальше пробиваться
самостоятельно.
— Если появляется свободное время — на что его тратите? Может быть,
увлекаетесь гонками, как Фоменко? Или пилотируете самолет, как Леонид
Якубович?
— Боюсь, что ничто экстремальное
не для меня. Я очень тихая, спокойная дама. У меня права с 1976 года,
представляете, сколько лет я за рулем, и все это время я еду тихо-мирно
за троллейбусом, не обгоняя его. Я немного аутичный человек, люблю отдыхать
в одной позиции, за закрытой дверью своей комнаты, твердо зная, что я
в доме одна, что ко мне никто сейчас не влетит с воплями: «Мама, неплохо
бы нам сейчас поужинать!» или «Где мои рубашки?». При этом я буду лежать
на кровати и что-нибудь читать. Это у меня с детства: у нас дома были
огромные шкафы от пола до потолка, заваленные книгами, а дом сталинский,
3.60 потолок. Я все детство лазила по этим полкам, где самом верху стоял
Бокаччо «Декамерон», которого родители запихнули от любознательного ребенка
подальше.
— Сейчас читать удается?
— Конечно, у меня же еще программа на радио. Волей-неволей приходится
изучать книги всех тех, кто ко мне приходит. В неделю одна книга — это
обязательно, если не успеваю внимательно вчитаться, то просмотреть — точно.
— А что-то из современного зацепило?
— Что задело, так это Патрик Зюскинд «Парфюмер». Таня Полякова, автор
детективов, выпустила хорошую книжку "Брудершафт у Терминатора».
Я, в принципе, всех своих коллег люблю: и Дашкову, и Маринину, и Полякову
— на них я вообще выросла. Двух хорошо знаю, а вот Полину Дашкову никогда
не встречала, но если ее увижу, то первая моя фраза будет «Спасибо»!.
Знаете почему? Моей подруге Тане Поляковой принадлежит гениальная фраза:
«Если вы прочитали 99 детективов, то сотый
можете написать сами». Я целиком и полностью под ней подписываюсь, поскольку
прочитав энное количество детективов, я однажды начала сочинять их сама.
Я училась на этих женщинах.
— Любите ли Вы сами читать детективы, особенно Зарубежные. Спасибо.
Arika
— Ой, во-первых, я на детективах выучила немецкий язык. А второе — если
вы начнете мне называть авторов детективов: Рекса Стаутна, Эллера Куина,
Эмиля Габорио, Гастона Леру, Чейза (Агату Кристи оставим в покое), кто
там еще лезет в голову, то не будет ни одного имени, книги которого я
не читала. Может быть, я упустила кого-то из современных зарубежных авторов,
но классику жанра я прочитала всю.
— А телевизор смотрите? Часто слышу такую фразу, что журналисты
виноваты в том, что нам насаждается насилие и беззаконие. Дескать, показывали
бы поменьше грязи с экрана, и жизнь была бы радужнее.
— Насилие было всегда. Другой вопрос, жесточайшее убийство в городе Москве
с применением огнестрельного оружия — это было ЧП, которое брал на контроль
чуть ли ни министр МВД. Я имею в виду советские времена. А так убивали
всегда: сковородкой по голове, кухонным ножиком муж жену, мать сына… Бытовуха
была всегда. Видимо, в советские времена мы об этом не говорили, не писали
— была закрытая информация.
Я считаю, что есть определенные передачи: «Криминал», «Дорожный
патруль» — в которых можно показывать трупы, более того, считаю, что это
очень полезно, потому что, например, садясь
в машину, ты должен помнить об ответственности, которую берешь на
себя. Может, кто-то не будет лихачить, видя, какие последствия могут быть.
Но я против того, чтобы «демонстрация» трупов, ярко и выпукло, была
в новостных программах. Мне кажется, можно просто рассказать факт, не
надо смаковать это, тогда у человека не будет возникать ощущения, что
все настолько плохо, что давайте прыгать в окно.
Если бы я делала новости, то разбавила их положительной информацией, хоть
про выставку кроликов, чтобы человек отходил от экрана телевизора не с
тягостным чувством.
Виноваты ли журналисты в этом? Нет! Тогда бы вопрос решался легко: приперли
к стенке журналистов и жить стало веселее. Их профессия — видеть, наблюдать,
подмечать и описывать то, что происходит. Сколько бы журналисты не делали
из себя философов и вершителей судеб, ничего у них не получится. Они не
влияют на события, а констатируют их. Могут, очевидно, ввязаться в какую-нибудь
потасовку, катавасию, но в принципе это не делается. Корреспондент ведет
повествование из Чечни — он же не участвует в войне?
— Кстати, о ТВ. Ходили слухи, что происходит экранизация Ваших
произведений. Действительно ли это так? Закончен ли хотя бы один фильм?
Какие актеры играют роли в фильмах? Вера, Москва
— Нет, ни один фильм не закончен, съемки пока на стадии споров, разговоров,
выбора актеров. Сейчас все закончится к началу сентября и тогда процесс
пойдет активнее и быстрее. Знаю точно, что в фильме будуь играть Лариса
Удовиченко, Вера Сотникова, Стас Садальский…
— Почему вы и многие ваши коллеги настолько не любят страну Украину?
— вопрошает читательница Вика.
— Я никогда не задумывалась над тем, как можно любить или не любить страну.
Понимаю, как можно любить или не любить человека, а страну… я не понимаю.
Может, что-то было связано с украинцами, которые приезжают в Москву работать?
Ну, надо признать, сюда едет не лучшая часть украинского народа на заработок.
Девочки-проститутки, которые стоят у дороги, в основном, из Украины, Белоруссии,
Молдавии. Рабочие, которые делают ремонт квартир, тоже из тех краев. Так
жизнь сложилась, что поделать? Если кто и виноват в этом, что правительство
Украины, что их граждане вынуждены заниматься не всегда приятным и тяжелым
трудом, чтобы добыть деньги, а не писатели, которые это видят и волей-неволей
описывают ситуацию в своих произведениях. Я лично со своей стороны никакой
антипатии к украинцам не питаю, тем более, мой муж из Львова.
—
Как вы относитесь к ставшему почти цензурным мату? Одна из наших (и ваших
тоже!) читательниц сетует: «буквально вчера, начала читать «Букет милых
дам»… МАТ на страницах Ваших произведений выглядит отвратительно! Вполне
можно было обойтись без него». Люка, Москва
— Ну, нет, там матом и не пахнет, может, читательница в конце книги заметила
во фразах двух героев, общающихся между собой, нечто неприличное? Конечно,
в уста некоторых персонажей он вложен, но я ставлю три точки. А коли эта
дама считает слова «жопа» и «сволочь» за мат, то тогда, конечно, я очень
сильно извиняюсь. Я такие слова могла употребить. Понимаете, два молодых
человека, сидящих на зоне и говорящих друг другу: «Иван Иванович, будьте
так любезны, не составит ли это для вас большого труда, передайте мне,
пожалуйста, чашечку чая«, — выглядят,
по крайней мере, не реально. Поэтому в уста героев приходится иногда вкладывать
не совсем литературные слова. Но в авторской речи у меня никогда этого
нет. Давайте поначалу разберемся, что есть мат.
У меня был ученик, который постоянно ругался, причем очень смешно: складывал
ручки и произносил: «Агриппина Аркадьевна, ну какая попа опять получилась!»
Мне это надоело и однажды я ему говорю: «Милый мой, так
говорить не надо!» А он мне: «Почему?». Как объяснить мальчику? Я выбрала
самый простой способ, сказав, что такого слова нет. Он посмотрел на меня
большими голубыми глазами и сказал: «Попа есть, а слова нету?». Это меня
совершенно обезоружило!
Мат существует в языке. Более того, как человек, когда-то изучавший
русский язык, я должна сказать, что до определенных времен он не считался
не цензурным. Это был просто пласт речи, которым пользовался какой-то
слой общества. Потом, мне кажется, надо просто знать, когда и где можно
и нужно употреблять определенные
слова. Вот и все!
— Почему бы вам не открыть в интернете свою страничку, своеобразный
фан-клуб? Я думаю, так вы будете ближе к читателю. Елен , Leonberg, Германия.
— А у меня есть сайт. В городе Ростове живет мальчик, которого я знаю
под ником Зет Мастер. Он сделал мне сайт, при этом это было сначала очень
смешно, а теперь я стала там частым гостем, передружилась со всеми, у
нас сложилась большая-пребольшая фанатская тусовка. А официальный сайт
сейчас делает ЭКСМО. Адрес очень простой: http://dariadoncova.narod.ru/
