(продолжение, начало)
Она долго не могла привыкнуть к этому маленькому человечку. Она не могла называть его сыном. Ей не верилось что это ее ребенок. Ее кровинка, так тяжело давшаяся ей. Как много было положено сил на его появление. Как много надо было отдать ему, чтобы он вырос и не был так похож характером на своего отца. Который предал эту маленькую крошку и его маму, но он был так сильно похож на своего отца. Нос, глаза, улыбка — все напоминало о нем. У всех непроизвольно вылетало имя "Димка". Но назло врагу она назвала его Женькой. Евгений — красиво и со вкусом считала она.
Женька рос богатырем. Большой, упитанный карапуз. Педиатр при появлении на приеме этого карапуза всегда восклицала "Наш Евгений Муромец пришел".
Малыш всегда улыбался. Он еще не осознавал все положение дела. Он радовался своей маме. Безумно был счастлив, когда меняли мокрые ползунки на чистые. С победоносным кличем тянул ручонки к толстому большому коту — старожилу этого дома. Бабушка с дедушкой не знали покоя. Всем доставалось. Пеленки постирать было большой привилегией. Все постепенно входило в свое русло. Все самое лучшее теперь отдавалось этому маленькому эпицентру. А он не переставал удивлять всех своими познаниями этого мира.
Женьке уже четыре месяца. Она накормила и уложила его спасть. Сама села вязать ребенку маленькую жилетку с вышивкой "паровозик", который разлучил его маму и папу. Звонок телефона.
Ее мать взяла трубку.
— Да Дима, она дома.
Она не бежала, она шла медленно как улитка. По пути составляя речь. Что ему сказать? Нечего.
— Привет! Ну как ты там? Мне сказали что у тебя сын родился. Я тебя поздравляю.
— Угу.
— Мы тут с ребятами отмечаем рождения твоего сына. У нас тут у многих девки перед армией залетели. Один уже раньше уволился — женился.
— А ты?
— А мне еще год служить. Мне здесь нравится. Дедовщины уже нет. Сам скоро "дедом" буду. Ну, ладно, денег у меня больше нет. Привет. Пока.
— Угу.
Два "угу" за весь разговор. И стоило составлять триады по дороге к телефону. Лучше бы и не звонил. Только в душу еще больше нагадил. Думала она.
Евгений рос. Начал уже выдавать свои первые перлы. Ничего не понятно, но приятно слышать, как он криком пытается выразить свое настроение. Восторг или недовольство. Этим и отличаются дети от взрослых. Что ребенок чувствует, тот он и передает своими жестами, криками. Ему уже 7 месяцев.
Восемь месяцев надежды, что хоть что-то может изменить его отношение к ней и ребенку. "Надежда умирает последней"- думала она. И вот она:
Опять звонит телефон.
— Алло. — Тань! Привет! Это я. Короче. Меня тут в Чечню хотят забрать. Ты делай мне вызов срочно. Быстро поженимся и меня уволят в запас. Ты же не хочешь, чтобы ребенок сиротой рос.
— Нет.
— Короче. Иди к моей матери она тебе поможет оформить все документы.
От этого звонка не было ни слез радости, ни слез печали. Ничего не соображая, но ужасно желая ему помочь, что бы его не отправили в эту страшную Чечню. Пацан молодой. Зачем ему там погибать или калечить душу. Об устройстве своей судьбы даже не приходили такие мысли. О том, как они будут жить в этом браке.
После консилиума с ее родителями был вынесен вердикт: "он отец ребенка, может еще и сможете ради ребенка жить вместе, стерпится, слюбится".
Он приехал через две недели. Ни прости, не извини, этих слов она не услышала. Все было натянуто, неуютно. Он даже не принес ребенку никакой игрушки, ни конфетки, она уже и не мечтала о тех цветах, которые он ей дарил каждый выходной. Он посмотрел на ребенка. "Привет мужик" — это были его единственные слова одобрения.
На утро они отправились в ЗАГС. Отпуск ему дали на неделю для регистрации брака и усыновление ребенка. Потом он должен был вернуться в часть и оформить документы и дембель.
.jpg)
Свадьба. Она столько раз себе представляла этот день. Она мечтала о белом свадебном платье. Она хотела выглядеть принцессой, как это было когда-то в школе. Но свекровь ее сразу предупредила, что платье надо брать поскромнее, так что бы оно еще потом пригодилось на работу ходить. Все затраты на свадьбу легли на ее родителей. Его родители купили только ему костюм и кольца. Ее родители на свадьбе бегали как прислуга. Готовили, подавали, наливали. Женьке уже было почти девять месяцев. Он еще ничего не понимал, что решается и его судьба тоже, что вся эта канитель только ради него этого маленького, толстенького малыша. Что теперь у него по закону будет и папка и мамка. Что у него меняется фамилия, отчество, что все будет по-новому.
На регистрации брака были только родители и их школьная компания. Ее сильно задели слова регистраторши "Жить в горе и радости". Как они будут жить? Какая радость, если в таком горе она была одна без него. Слово "брак", ее просто коробило. Хотя все это кроме как браком и не назовешь.
На свадьбе было сухо, скучно. Вся приглашенная братия желала им счастья, долгой совместной жизни. Отпускала в добрый путь холостяка Димку.
Его родители обещали разменять пяти-комнатную квартиру и сделать им отдельную хоть и маленькую, но квартирку. Чтобы жили самостоятельно. А пока предлагали пожить у них в отдельной комнате.
После свадьбы он уехал. Она осталась жить у своих родителей, дожидаясь своего мужа.
Его мать жаловалась ей о том, что если Дима сейчас приедет, то им не во что его даже одеть, у них нет денег и лучше будет, если он там еще дослужит год. Она была шокирована. Его мать была готова отказаться от приезда сына из-за шмоток. Пока он был в армии, все его вещи сносили его отец и младший брат.
Через два месяц он вернулся и они переселились к его родителям.
Татьянин отец одел, обул зятя, привозил шмотки из заграницы. Но зять был привередлив и выбирал только те вещи, которые были привезены из Европы и ни в коем случае не из Китая или Турции.
В огромной пяти-комнатной квартире она оставалась одна со своим ребенком. Целыми днями наводила чистоту и порядок. Вывозила грязь двухмесячной давности, которая осидала везде со дня их свадьбы, так как свекровь не считала нужным заниматься уборкой хотя бы один раз в неделю. Через некоторое время им всем стало тесно в этой большой квартире. О размене квартиры все почему-то пытались умалчивать. Никто не хотел отдавать такое добро.
Когда у нее с мужем состоялся серьезный разговор о том, что они должны бы уже жить отдельно, он набрался смелости и переговорил со своими родителями по поводу размена квартиры. Что тут было. Она уже была не рада. Она не хотела никакой квартиры. Ее называли содержанкой. Она сидит на шее у мужа. Она…
Ее бил озноб. Она боялась сильно нервничать, чтобы это не передалось ребенку с молоком. Она вылизывали их квартирищу, она содержанка ни разу не попросила у них денег на продукты. Все продукты приносили ее родители и все это сметалось за один раз и никто это в счет не брал. Она готовила ужин на всех на продукты ее родителей. И при этом все детское питание на ребенка почему-то съедал младший брат ее мужа.
Она забилась в своей комнате, обняла своего малыша, пытаясь его уложить спать, чтобы он не слышал этих криков. Она ждала, когда все это закончится. Но концерт еще только начинался. Его мать закатила истерику. Никто даже не обратил на молодую маму с ребенком никакого внимания. Все бегали вокруг визжащей свекрови, носили ей валериану, у нее была истерика из-за какой-то квартиры.
Она молча собрала все необходимое для себя и ребенка, молча оделась потеплее, укутала ребенка в мамину теплую шаль, на дворе был холодный снежный март.
Ее никто даже не остановил у порога, когда она уходила. Муж, долго колеблясь, оделся и последовал за ней. Они пошли к ее родителям. По дороге он оправдывался, пытался объяснить реакцию его мамы.
Идти им было некуда, кроме как к ее родителям. Открывается дверь родителей и вот картина Репина "Приплыли". Немая сцена… на лицах ее родителей расплылась улыбка.
— Вы в гости или насовсем? — спросила ее мать.
— Насовсем — ответили оба.
Что пою? Песню пою. Колыбельную. Я ж не виновата, что дед других песен не знает. Как бороться? Какая разница? Засыпает ребенок — и хорошо. В конце концов, это твой отец! Вот и разбирайся! А я ему благодарна! Хоть выйти из дома иногда могу. Конечно, ты лучше знаешь! На! Попробуй! Укачай!… Иди ко мне солнышко! Не плачь, маленький.… Баю-бай, баю-бай.… Эх, дороги-и-и.… Вот и хорошо. Чмок-чмок. Вот и спи, мой мальчик золотой. Спи, родной…
Я же, была худенькой, хрупкой, очень высокой девчушкой, безумно стеснявшейся своего роста. Внешне ничем не примечательная. Светлые волосы были собраны на макушке и туго завязаны, аккуратно заплетены, подвернуты и заколоны… Лишь кое-где маленькие завитки непослушно шекотали длинную, открытую шею.
Всемирная компьютерная паутина коварно расставляет сети, заманивая новых «чайников» в свой виртуальный мир. Ах, какой восторг! И в экран компьютера выплевывается все свободное время. Важнейшее составляющее российского менталитета — «было б только с кем поговорить» — сполна реализуется в чате (сhat). Chat (а по-русски: просто треп в реальном времени с другим, подсевшим на сеть индивидуумом) — одно из самых захватывающих развлечений Интернета. В треп уходя с головой, «чайник» в обыденной жизни бродит как тень. Иллюзорная близость с компьютерным собеседником приятно будоражит его кровь и пробуждает воображение. Он решается на встречу с интернет-партнером в реале, но ее исход может быть самым неожиданным. 