— Уступи дорогу! Тормози!!? — крик оборвался, заглушенный визгом тормозов и скрежетом некой металлической субстанции. Время останавливается, звуки музыки, летящие из магнитолы, невыносимы. Кто-то из нас протягивает руку и… тишина.
Мы с Иркой испуганно смотрим друг на друга, в глазах у обоих один и тот же вопрос: Что теперь??. Где те две уверенные в себе, самостоятельные, настроенные хорошо провести время сегодня вечером девушки? Еще мгновение, и мысль «как хорошо, что за рулем не я» приводит меня в чувство.
— Ты виновата, — безапелляционно заявляю я Ирке, голосом, не терпящим возражений. И вижу, как моя подруга, и так по жизни сливающаяся с окружающим пейзажем, вжимается в кресло водителя, пытаясь в нем раствориться. Но слева по борту уже надвигается зловещая тень, отгораживая нас от остатков уходящего дня и надежды на то, что может это все неправда?..
Иркино лицо принимает безучастное к происходящему выражение, дрожащая рука крутит ручку на двери, окно медленно открывается. В нем наглая, уверенная в своей правоте и довольно симпатичная рожа.
— Отъедем, разберемся в ситуации?
— Не трогайся с места ни в коем случае! — вырывается у меня при виде все той же дрожащей Иркиной руки, тянущейся уже к ключам зажигания, и поймав на себе заинтересованный взгляд из противоположного окна, я чувствую, как ко мне возвращается былая уверенность. Гордо выхожу из машины, с видом знатока осматриваю место происшествия. Обхожу Иркину девятку, стараясь придать своей походке как можно больше грациозности: так, всего лишь разбита фара; направляюсь ко второй машине: так, огромная вмятина, протянувшаяся от переднего крыла к заднему.
Возвращаюсь. Ирка и Симпатичная рожа разговаривают в той же диспозиции.
— Не меньше трехсот баксов, — мой вердикт.
— Придется вызывать милицию, у меня есть страховка, но чтобы ее получить, надо составить протокол, — оправдывается Ирка перед Наглой симпатичной рожей.
Я беру у нее ключи от багажника и лезу доставать и устанавливать знак аварийной остановки, производя при этом больше шума, чем требует указанный процесс.
Темнеет. Начался противный дождик, грозящий смыть следы происшествия на асфальте. В ожидании сотрудников ГИБДД я запихиваю глубже под свое сиденье бутылку хереса, еще не распечатанную, но наводящую на мысли, несовсем подходящие к нашему случаю. Периодически выбегаю из машины и контролирую дорожную ситуацию: не показалась ли вдали столь желанная машина гаишников. Наглая рожа тоже нервно курсирует между своим авто и своим местом у Иркиного окна.
Три часа спустя. Глубокая ночь. Дождь давно уже смыл все следы на асфальте, а также следы косметики на моем лице и следы подобия прически на моей голове. Ирка, Наглая рожа и один из прибывших гаишников беседуют поодаль. Я с понимающим выражением смотрю на второго милиционера, успевшего собрать вокруг себя кучку запоздалых иномарок с сонными владельцами, ожидающими своей очереди поболтать с ним о несправедливости бытия.
Сияющая Ирка возвращается к машине и ко мне, помахивая у меня перед носом правами:
— Мы не виновны. Ура. Я отвезу тебя домой.
Да, я действительно устала от сегодняшних, вернее, вчерашних переживаний. Но домой мне совсем не хочется. Я кошу зеленым глазом в сторону Наглой рожи. Он уже сидит в своем новоиспеченном, не без нашей помощи, инвалиде, явно чего-то ожидая.
Ирка подталкивает меня к машине. Паркуя девятку у моего дома, Ирка бросает на меня быстрый взгляд и говорит куда-то в сторону:
— Я оставлю машину у твоего дома.
— Чтооо?!? — слышу свой изумленный голос на фоне звуков подъезжающей позади машины.
— Мы поедем, разберемся в ситуации, — бросает Ирка куда-то в темноту.
— Чтооо?!? — провожая взглядом вмятину, протянувшуюся от переднего крыла к заднему, я ловлю себя на мысли, приводящей меня в чувство: Как все-таки плохо, что за рулем была не я!
Что пою? Песню пою. Колыбельную. Я ж не виновата, что дед других песен не знает. Как бороться? Какая разница? Засыпает ребенок — и хорошо. В конце концов, это твой отец! Вот и разбирайся! А я ему благодарна! Хоть выйти из дома иногда могу. Конечно, ты лучше знаешь! На! Попробуй! Укачай!… Иди ко мне солнышко! Не плачь, маленький.… Баю-бай, баю-бай.… Эх, дороги-и-и.… Вот и хорошо. Чмок-чмок. Вот и спи, мой мальчик золотой. Спи, родной…
Я же, была худенькой, хрупкой, очень высокой девчушкой, безумно стеснявшейся своего роста. Внешне ничем не примечательная. Светлые волосы были собраны на макушке и туго завязаны, аккуратно заплетены, подвернуты и заколоны… Лишь кое-где маленькие завитки непослушно шекотали длинную, открытую шею.
Всемирная компьютерная паутина коварно расставляет сети, заманивая новых «чайников» в свой виртуальный мир. Ах, какой восторг! И в экран компьютера выплевывается все свободное время. Важнейшее составляющее российского менталитета — «было б только с кем поговорить» — сполна реализуется в чате (сhat). Chat (а по-русски: просто треп в реальном времени с другим, подсевшим на сеть индивидуумом) — одно из самых захватывающих развлечений Интернета. В треп уходя с головой, «чайник» в обыденной жизни бродит как тень. Иллюзорная близость с компьютерным собеседником приятно будоражит его кровь и пробуждает воображение. Он решается на встречу с интернет-партнером в реале, но ее исход может быть самым неожиданным. 