В преддверии этого события заместитель главного редактора информационного агентства «ИнтерМедиа» Наталия Галиулова побеседовала с артистом о новом этапе в его творчестве, трендах на нейросети и патриотизм в музыке, а также о московской погоде и символизме «Джоконды».

НГ:  Александр, еле выловила вас между концертами. Часто выступаете?

АВ: Да, бывает, что каждый день. Недавно выступал вместе с Кевином Маккоем, группами Dschinghis Khan, Boney M…

НГ: Вы сейчас не в Бишкеке живете? Это же ваш родной город. 

АВ: Чтобы работать в Москве, надо в ней и жить. Я какое-то время пытался мотаться из страны в страну, но это было тяжело, пришлось сделать сложный выбор. Сложный потому, что Кыргызстан – маленькая красивая горная страна, в которой, наверное, 70% времени светит яркое солнце, и я очень к этому привык. А в Москве солнца мало, может 7% времени оно есть, а в остальное время на небе дымка, тучи, дожди… и все тут поэтому пьют витамины, иначе совсем плохо.

НГ: Как бы вы описали текущий этап в вашем творчестве?

АВ: Сейчас мое сольное творчество развивается семимильными шагами, идет активная работа сразу с несколькими композиторами. Я и сам песни пишу, и Владимир Пресняков-старший дарит мне свои песни, и Олег Иванов… Прямо сейчас мы с Игорем Зубковым пишем совместный материал с известнейшими авторами текстов – Александром Вулыхом, Константином Арсеневым. Под руководством моего директора Сергея Шелунцова творим одной большой, дружной командой. 

НГ: Наверное, уже есть результаты?

АВ:  Да, мы подготовили потрясающую песню, которая называется «Я хочу, чтобы ты была счастливой», в ближайшее время будем ее выпускать. Еще на очереди композиция «Тебе», подаренная Владимиром Петровичем [Пресняковым]. Мы полностью переделали аранжировку, скоро запишем на нее вокал – и будет официальный релиз.

Очень хочется дать этой песне вторую жизнь. Иногда бывает, что песня не подходит исполнителю, и он просто не делает на нее ставку, надежд не возлагает. Просто исполняет и выпускает в составе альбома, не синглом. А спустя время, с новой аранжировкой, в новом исполнении, она раскрывается совершенно по новому. Но, конечно, это работает только с качественными, хорошими старыми песнями. 

НГ: У вас есть цикл из трех казачьих песен. Не планируете ли вписаться в тренд на патриотическое творчество?

АВ: То, что сейчас многие под этим подразумевают, я бы патриотизмом не назвал. Я пишу казачьи песни, потому что мне хочется быть ближе к корням, к русскому культурному коду. Это не связано с трендами.

НГ: Слушает ваши казачьи песни та же аудитория, что и остальное творчество?

АВ: По большей части это обособленная аудитория, которая именно этим направлением интересуется, но это большой пласт. Я не делаю в своем творчестве упор именно на казачьи песни, они мало пересекаются с моим основным творчеством, но и не противоречат ему. Кроме того, смешивать стили и пробовать разные направления бывает полезно. С советских времен этим занимались многие –  от Магомаева до Ободзинского и Кобзона. Сейчас, например, у Сергея Лазарева можно услышать и шансон, и рок, и поп, а то и народные напевы. Это смешение стилей в хорошем смысле, вкусный коктейль. Когда люди приходят на мои концерты, они тоже прекрасно воспринимают весь спектр – и авторские песни, и казачьи, и те, которые мне дарят.

НГ: А расскажите, пожалуйста, нашим читателям, как сейчас дарят песни? В 90-е было много скандалов, когда автор что-то подарил, а потом песня у нового исполнителя стала хитом и даритель передумал…

АВ: Мне поэты начали дарить песни относительно недавно, в этом году, но сейчас с правами все очень четко. Чтобы выпустить песню на какой-либо цифровой площадке, дистрибьютор всегда запрашивает подтверждение прав. Для него нужны разрешения от всех авторов. Дистрибьюторы так страхуются от контрафакта, и это гарантия, что потом не будет претензий и судов. 

Еще важный момент – если тебе подарили песню, то чтобы полноценно получить на нее права, надо в течение 3 лет её выпустить, хотя бы в виде кавера . Если же песня будет просто лежать в столе, права вернуться обратно к дарителю. 

НГ: Собственные песни тоже успеваете писать?

АВ:  У меня сейчас в работе несколько релизов. Одна песня называется «Потрясно» – она очень танцевальная, запоминающаяся. Когда я дал ее послушать Игорю Зубкову (композитору, написавшему «Марджанджу» и множество других вирусных хитов. – Прим.авт.), он сказал: «Ты знаешь, она очень западает в душу, хочешь-не хочешь, а неделю после того, как разок послушал, ее напеваешь». По его мнению, это признак хитовости, да и я на это надеюсь.

НГ: А что-то биографическое не пишете? О событиях в жизни, людях…

АВ:  На мой взгляд, творчество – это все-таки переосмысление реальности, а не ее буквальное описание. Если бы каждый писал только про то, что видит, все творчество было бы про горы и унитазы, и не было бы ни «Джоконд», ни даже «Черных квадратов». 

НГ: Действительно. А как вы относитесь к переосмыслению собственного творчества?

АВ:  Положительно. Я планирую аранжировать некоторый свой ранний материал, который даже не выходил на стриминговых площадках, был выложен только в свободный доступ в VK. Это 2-3 песни 2017 года – с достойными музыкой, текстами, рифмами, образностью… Сейчас композиций такого качества очень мало выпускается – они заслуживают того, чтобы их снова услышали. Механизмы распространения музыки за последние годы стали куда лучше, чем 7 лет назад, но самой музыки, настоящей, как бы пафосно это ни звучало, с тех пор стало куда меньше…

НГ: Это, конечно, парадокс. По данным исследователей Luminate, на стриминговые сервисы по всему миру ежегодно заливается более 200 млн новых треков, а активно слушаем мы лишь очень небольшую их часть. Например, «Яндекс.Музыка» на «Российской креативной неделе» делилась цифрами, что примерно 80% от всех заливаемых треков сгенерировано нейросетями. Они проходят модерацию, но значительная их часть не набирает даже одного прослушивания.

АВ:  Да, нейросети способны на какие-то невероятные вещи. Если сделать запрос «патриотическая песня о России», можно буквально за минуту получить 3-4 варианта более или менее осмысленного текста под мелодичную музыку. Но есть проблема – мелодика у всех таких песен, как правило, западная и очень вторичная, потому что при обучении нейросетей в основном используются западные массивы данных, и ударения в словах на русском языке тоже никуда не годятся. Так что такие песни хорошо использовать разве что как источник для вдохновения, но не как конечные произведения. Может, там и нельзя распознать конкретные кусочки из миллиардов уже существующих песен, но все же искусственность чувствуется, и это жутковато.

НГ: Эффект зловещей долины?

АВ:  Да, теплоты и какой-то индивидуальности в этом нет, все просто пластмассово хорошо – одинаково похоже, одинаково мелодично. Люди так «гладко» писать не умеют, и это считывается. Живость музыке, можно сказать, придают индивидуальный стиль автора, манера исполнения, игра на контрастах, ошибки. Это как соль и сахар, без которых невозможно представить еду. Без них пресно.

НГ: Согласна. Но всякая ли аудитория чувствует отличия человеческого творчества от результатов работы нейросетей?

АВ: Треки, созданные нейросетями, как правило, очень быстро приедаются, но, возможно, не каждый слушатель понимает, в чем состоит причина. Так что любой плотник, конечно, может за минуту стать композитором и написать песню, но все же она не станет хитом. 

Надо сказать, что 5-7 лет назад, еще даже до массового использования нейросетей, очень многие профессиональные музыканты стали выпускать практически одинаковые произведения, как под копирку. Современная музыка в результате очень сильно просела в качестве, и люди этого качества быстро наелись – многие сделали выбор в пользу композиций, написанных ранее. Так что сейчас даже западная эстрада разворачивается в сторону хорошей музыки с живым звучанием. Думаю, скоро этот тренд станет единственным стратегически верным. 

НГ: Выходит, у аудитории в широком смысле не такой уж плохой вкус, как принято считать?

АВ: Да, и к ней стоит прислушиваться. Например, мне всегда интересно опробовать новый материал, услышать мнение о нем не только фанатов, но и беспристрастных зрителей: что больше нравится? что лучше запоминается? что пишут в комментариях? Могу что-то доработать по результатам.

НГ: На грядущем концерте тоже?

АВ: Обязательно. Мы будем выступать всей командой, живым составом, и друзей позовем, и гостей, и даже настоящих легенд российской музыки. Будем рады услышать все мнения и пожелания.

НГ: Не могу не спросить, кто придет из легенд.

АВ: Группа «Самоцветы», Владимир Пресняков-старший, Валерий Дайнеко («Песняры»), Игорь Зубков и Валерий Стронский, написавший песню «Останусь» для группы «Город 312».

Всех, кто соберется в этот вечер, объединяет любовь к качественной музыке. И все мы создаем ее прямо сейчас.