Искусство

5 августа

Вино в искусстве: отражение времени и культуры через живопись, литературу и кино

Истина, как известно, в вине – и в том, что искусство о нем может рассказать нам правду о самих себе и своем времени.

автор Евгений Елисеев

Вино и искусство – неразлучная пара с древнейших времен. С тех пор как люди научились возделывать виноград, образ бокала вина прочно вошел в картины, книги и фильмы, став частью культурного кода каждой эпохи.

Напиток Богов, символ праздника или духовного откровения – вино в искусстве неизменно выступает ярким акцентом, помогая творцам выразить дух времени и ценности своей культуры. Почти у каждого крупного художника на полотнах можно найти бокал-другой вина, а у некоторых мастеров были особые отношения с этим напитком. От античных мифов до авангардного кино, винные образы раскрывают нюансы жизни разных народов и эпох.

Живопись: от античности до натюрморта

В изобразительном искусстве вино появилось одним из первых – достаточно вспомнить античные мозаики и фрески с богом виноделия Дионисом (Бахусом). В эпоху Возрождения художники вдохновлялись этими сюжетами: Микеланджело Меризи да Караваджо регулярно писал картины с юным Вакхом, богом вина. Через образ Бахуса – с венком из виноградной лозы и чашей – мастера передавали идею плодородия, наслаждения жизнью и одновременно скрытого хаоса, присущего винному опьянению. Вино могло нести и священный смысл: так, на средневековых и ренессансных полотнах кубок вина символизировал кровь Христову – знак жертвенности и искупления. Например, на свадьбе в Канане, написанной голландскими и итальянскими живописцами, красное вино – чудесно превращенная вода – подчеркивает библейское чудо и идею духовного перерождения.

Со временем светские сюжеты обогатили винную символику. В XVII веке в Голландии и Фландрии расцвел жанр натюрморта: художники изображали бутылки и бокалы среди фруктов и цветов. Такие детали были не случайны – наполненный или опрокинутый бокал вина на столе напоминал о быстротечности наслаждений, бренности жизни. Французский мастер Жан-Батист Симеон Шарден, прославившийся скромными, но глубокими натюрмортами, часто включал на свои полотна графины и сосуды с вином. Вино здесь – часть повседневности, атрибут уютного быта, но и намек на мимолетность момента (как и перезревшие фрукты рядом с бокалом). В России прямая традиция винных натюрмортов не была столь ярко выражена, но и наши художники не обходили тему: грузинский и российский примитивист Нико Пиросмани ценил вино за его «блаженное беспамятство» – наивные сценки праздников с вином в его работах передают идею ухода от тревог жизни. Почти каждому зрителю понятны эти образы: бокал или бутылка вина на картине мгновенно вызывает ассоциации с праздником, гостеприимством.

В современной живописи тема вина не утратила привлекательности. Реалистичные и даже гиперреалистичные художники изображают изысканные бутылки и бокалы как самостоятельную эстетику: к примеру, американец Эрик Кристенсен славится яркими натюрмортами с вином, которые не отличить от фотографии. Другие авторы обыгрывают винную тему креативно: так, серия работ художницы Мэдисон Мур «Знатоки вина» с юмором соединяет классические полотна старых мастеров с образом бокала. Вино на холсте может быть символом роскоши или простоты, общения или созерцания – как и во все времена, художники используют его, чтобы подчеркнуть характер сцены и передать настроение эпохи.

Литература: от священных текстов до поэзии и прозы

Вино в литературе – тема столь же древняя, как и само слово. Ветхий Завет повествует о том, как Ной первым начал выращивать виноград и вкусил опьяняющий напиток, открыв человечеству тайну вина. Античная литература превозносила вино: греческие философы в диалогах за симпозиумом (пиршеством) рассуждали о любви и истине под кружку разбавленного вина. Недаром латинская пословица утверждает: «In vino veritas» – истина в вине. Уже тогда напиток символизировал не только веселье, но и познание: в диалоге Платона «Пир» мудрецы за чашей вина искали смысл любви, соединяя духовное и чувственное.

В последующие эпохи вино продолжало играть важную роль в литературных образах. Средневековые поэты-песенники (трубадуры) воспевали вино как дар Божий и источник вдохновения. Эпоха Возрождения и Просвещения видела в вине признак утонченности: герои Шекспира не раз поднимают кубок; комический Фальстаф обожает херес и остроумие, рождаемое вином. В русской классической литературе вино тоже оставило след: у Пушкина бокал искрящегося вина нередко символизирует дружбу и наслаждение жизнью. Поэт называл бокал своим другом и лекарством от печалей, воспевая вино как синоним блаженства и свободы. Поэтесса Серебряного века Марина Цветаева сравнивала свои лучшие стихи с выдержанным вином, которое со временем только крепчает и набирает ценность. Так метафора вина выражала веру в бессмертие искусства – «моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черед», писала она.

Не менее известен восточный взгляд: знаменитый персидский философ и поэт Омар Хайям посвятил вину множество рубаи (четверостиший), прославляя его не ради опьянения, а как символ мудрости и наслаждения каждым мгновением жизни. Хайям через образ вина передавал мысль о быстротечности бытия: «Пей виноградную кровь… ибо в черную глину превратятся люди», призывая ценить земные радости, пока живы. В китайской поэзии Ли Бо (VIII век) легендарно воспевал вино как верного спутника уединения: в стихах он пьет под луной, ведя дружеский диалог с собственной тенью и небесным светилом. Этот образ одиночества с чашей вина символизирует выход за пределы обыденности, поиск возвышенного состояния духа. И на другом конце света, чилийский нобелевский лауреат Пабло Неруда в «Оде вину» (1954) называл вино «темно-красной свободой», превознося его как источник радости и поэзии в обыденной жизни.

Таким образом, литература разных стран и эпох наделяла вино особыми смыслами. Вино могло быть символом любви, мудрости или бунтарства, признаком изысканной культуры или, наоборот, простых земных утех. Через винные метафоры писатели и поэты говорили о том, что волновало их современников – будь то духовные поиски, наслаждение моментом или протест против условностей. Даже в XX веке, в сатирической прозе, отсутствие или жажда хорошего вина могла отображать целую эпоху: так, герой культовой поэмы Венедикта Ерофеева «Москва–Петушки» мечтает достать херес, но вынужден пить дешевые суррогаты, что тонко отражает реалии позднесоветской культуры. Винная тема, как лакмус, проявляет социальные контрасты и ценности времени.

Кинематограф: винная атмосфера на экране

С появлением кино вино продолжило свою культурную миссию уже на экране. Вино в кинематографе зачастую служит средством создания настроения и раскрытия персонажей. В классических европейских фильмах бокал вина – обязательная деталь изысканной жизни. Французское и итальянское кино особенно любят показывать неторопливые беседы за столиком с вином, транслируя образ «сладкой жизни» и наслаждения моментом. Например, легендарный фильм Федерико Феллини «Сладкая жизнь» хоть и не о вине напрямую, но буквально пропитан атмосферой вечеринок с шампанским – вино там символизирует декадентское веселье эпохи.

Сюжеты, посвященные самому виноделию, тоже нашли свое место. Голливудская лента «Хороший год» (2006) с Расселом Кроу рассказывает историю циничного финансиста, унаследовавшего виноградник в Провансе. Через призму виноделия герой заново открывает для себя радости простой жизни и любовь, а пейзажи виноградников становятся метафорой обновления. В кинокомедии «На обочине» (Sideways, 2004) два приятеля путешествуют по винодельческим долинам Калифорнии, и вино фактически выступает «третьим главным героем» их приключений. Через дегустации и разговоры о букете и терпкости вин раскрываются характеры героев, их мечты и разочарования – по сути, вино помогает говорить о кризисе среднего возраста и ценности дружбы.

Иногда вино на экране отражает культурный конфликт и историю. Фильм «Удар бутылкой» (Bottle Shock, 2008) основан на реальных событиях винного конкурса 1976 года, когда калифорнийские вина неожиданно победили французские. Эта картина не только о напитке, но и о смене эпохи – столкновении Старого и Нового Света, традиций Европы и новаторства Америки. А в документальном фильме «Мондовино» (2004) режиссер Джонатан Носситер исследует глобальный винодельческий бизнес, показывая, как вино превращается из ремесла в арену жесткой конкуренции. Здесь виноградники и бутылки становятся символами глобализации, борьбы локальной культуры с унификацией.

Даже вне специализированных «винных» фильмов, бокал вина часто выполняет роль знакового штриха. В романтических драмах бокал красного вина в руке героя говорит о его страсти или утонченности. В триллерах невинный фужер шампанского может таить угрозу (достаточно вспомнить культовую фразу Ганнибала Лектера про «Chianti» в фильме «Молчание ягнят»). В советском и российском кино, где традиционно чаще появлялась рюмка водки, вино тоже находит место, когда нужно показать европейский лоск или южный колорит: грузинские застолья с винными тостами в фильмах мгновенно передают дух кавказского гостеприимства и традиций.

Культура в бокале: что расскажет вино о времени

Внимательно вглядевшись в то, как вино изображается в искусстве, мы лучше понимаем каждую эпоху. Для античности вино было священным даром и источником вдохновения; для Средних веков и Возрождения – символом божественного чуда и земного наслаждения одновременно. В Новое время бокал вина говорил о статусе и утонченности, но также напоминал о быстротечности жизни. В литературе и кино ХХ–ХХI века вино стало маркером культурной идентичности или ее поисков: будь то поэт, ищущий истину на дне бокала, или герой фильма, спасающий свое наследие винодельни.

Вино в искусстве служит зеркалом, отражающим ценности и эмоции людей разных стран. Через простое действие – наполнить бокал и поднять его – творцы передавали радость праздника, тоску одиночества, жажду истины или протест против правил. Каждая картина, каждая страница и каждая сцена с вином – это не только о напитке, но и о том, что дорого человеку в данный момент истории. Недаром этот благородный напиток называют вечным спутником цивилизации: меняются стили искусства и границы государств, а вино в искусстве по-прежнему говорит со зрителем и читателем языком символов, понятных без слов. Это язык вкуса, страсти и творчества – язык, на котором разные эпохи обмениваются друг с другом своими сокровенными чувствами, пригубив из одного бокала.

Искусство

13 апреля

Двигаясь к мечте, или шедевры мировой хореографии: фильм «Нуреев. Белый ворон» Рэйфа Файнса

Двухчасовой триптих о жизни танцовщика Рудольфа Нуреева вышел в российский прокат в 2019 году.

автор Евгений Елисеев

Рудольф Нуреев (1938, Приморский край, СССР – 1993, Франция) – легендарный артист балета, успевший сделать карьеру как на родине, так и в нескольких странах Европы, включая Францию и Великобританию. Солист Ленинградского театра оперы и балета имени Кирова (ныне Мариинского театра) в 1958–1961 гг., Нуреев бежал из Советского Союза в Париж, где ходатайствовал о предоставлении ему политического убежища – неслыханно дерзкое для того времени заявление.

Экстравагантные выходки Нуреева, его свободолюбие и несговорчивость были неотделимы от его сценического таланта: на зрелом этапе творчества Рудольф Хаметович давал порядка двух сотен выступлений в год, танцевал в дуэтах с ведущими балеринами западных театров, такими как Марго Фонтейн и Лилиана Кози, и даже руководил труппой Парижской оперы.

Как «невозвращенцу», Нурееву долгое время был запрещен въезд в СССР: вернуться на родину впервые он смог в 1987 году (для того чтобы проститься с матерью); двумя годами позднее он уже пересек границу по официальному приглашению Кировского театра и исполнил партию Джеймса в балете «Сильфида». В последние годы жизни танцовщик преимущественно дирижировал и занимался коллекционированием предметов искусства – выступать на сцене Нуреев уже не мог по состоянию здоровья.

Фильм «Нуреев. Белый ворон» (2018), снятый британским актером и режиссером Рэйфом Файнсом, повествует историю борьбы и творческого зенита молодого Рудольфа Нуреева. Роль танцовщика исполнил солист Татарского театра оперы и балета Олег Ивенко. В картине также приняли участие Адель Экзаркопулос, Сергей Полунин и Равшана Куркова. К слову, и сам Файнс появился в кадре – в небольшой, но важной роли наставника Нуреева, Александра Пушкина.

Съемки двухчасовой картины проходили сразу в нескольких странах: в Великобритании, во Франции, в Сербии и даже в США. Хотя сцены с корпящим у балетного станка Нуреевым, равно как и видовые кадры у здания театра, создают очень «петербургское» ощущение. Действие в «Белом вороне» раскрывается линейно: от попыток Нуреева поступить в Ленинградское хореографическое училище в возрасте 17 лет до его триумфа в Париже и отказа возвращаться на родину.

Успехи и неудачи героя на экране объясняются одинаково – упорством героя: Нуреев всегда настаивает на своем, будь то «нежелательная для гражданина СССР» дружба с иностранцами на гастролях, покупка того самого игрушечного поезда или выдворение несимпатичного ему преподавателя из зала во время репетиции. Рудольф Нуреев – личность сложная и мало кому понятная, но ему, гению танца и великолепному артисту, это чаще всего прощается, ведь искусство превыше всего.

В интервью порталу «Кинопоиск» режиссер картины Рэйф Файнс развенчивает сразу несколько популярных заблуждений о «Белом вороне». Во-первых, отмечает Файнс, фильм – не байопик, а рассказ об интересующем его самого периоде творчества молодого Нуреева – с небольшим экскурсом в детство героя в черно-белых сценах: жизнь в деревне, первые уроки танцев, мамины глаза, голос отца, вернувшегося с фронта). Личная жизнь артиста балета в фильме раскрывается скорей через намеки – например, в сцене его мимолетного романа с Ксенией Пушкиной и в последующих отношениях с немецким коллегой Тейя Кремке.

О том, что произошло после отказа Нуреева вернуться в Советский Союз, картина Файнса умалчивает: финальная сцена «Белого ворона» напоминает боевик, в котором каждая из сторон (советские и французские представители власти) играет на опережение, стремясь убедить танцовщика сделать «верный» выбор. По сюжету, Нуреев, полностью осознавая прекарность своего положения, решает остаться во Франции, о чем гордо сообщает журналистам. В реальности Франция так и не предоставила убежище артисту балета, что вынудило Нуреева отправиться в длительные гастроли по Европе.

Второй момент, который Рэйф Файнс считает принципиально важным для понимания его работы, – это то, что балет в ней не главное. В «Белом вороне» много танца, изящно срежиссированного движения – создателям фильма удалось воссоздать дух высокого искусства (недаром Файнс приглашал на основные роли только профессиональных танцовщиков и брал консультации у ведущих хореографов). Однако «Нуреев. Белый ворон» не рассказывает о перипетиях мира балета, как это делают, например, кинодрамы «Большой» (2016) и «Джойка» (2023). В видении Рэйфа Файнса вопрос цены успеха, в частности, сценического – второстепенен, в то время как центром повествования выступает история художника, неустанно прокладывающего свой путь к свободе (который, как легко предположить, лежит через искусство).

Следуя такой логике, на месте Нуреева в фильме Файнса мог быть любой живописец, композитор, поэт – иначе, творец, остро чувствующий проблемы правды и красоты. Почему же тогда режиссер все-таки посвятил работу Нурееву? Вполне возможно, что являясь многолетним поклонником русской культуры, Рэйф Файнс воспринял работу над картиной о русском артисте балета как своего рода челлендж:

«Больше всего пугал балет <...> Я понимал, что собираюсь работать с очень особенным миром», – сообщил режиссер в беседе с порталом «Кинопоиск».

«Сгусток энергии», «чистый гений» – таким увидел Файнс молодого танцовщика и балетмейстера Рудольфа Нуреева. И решил создать «портрет художника в юности» – зрелищную, эстетически привлекательную картину, в которой мало исторических подробностей, почти нет места противоречиям и конкурирующим точкам зрения, зато есть красота «прыжка в свободу», авторского взгляда на жизнь.

Возрастное ограничение для фильмов «Нуреев. Белый ворон», а также «Большой» и «Джойка»: 18+.

Искусство

13 апреля

Шура объявил о желании пригласить Никиту Кологривого на роль о себе в будущей киноленте

Артист представил мемуары.

автор Евгений Елисеев

На прошедшей в столице международной выставке интеллектуальной литературы non/fictioN состоялась презентация автобиографической книги «Шура. Смех и слезы. Взлет, падение и новое начало звезды 1990-х». Ее автор – исполнитель хитов «Твори добро» и «Отшумели летние дожди» – не только пообщался с публикой, но и высказался о возможной киноадаптации своей жизни.

Во время беседы артист признался, что мемуары рождались под давлением команды: два года его уговаривали сесть за рукопись, чтобы в будущем создать сценарий для фильма. Причем книга, по словам певца, содержит как реальные факты, так и художественный вымысел.

На вопрос, кто мог бы сыграть самого Шуру в кино, артист ответил без промедления.

«Первый в списке – актер Никита Кологривый. Он первое, что сразу пришло. Чувак нравится. Зубов, правда, до хрена во рту, но это легко закрасить, и будет видно, что дырка. И в очечках тоже, как и я. Думаю, Кологривый согласится. Тогда хоть поржем», – сказал Шура в интервью.

Мемуары уже поступили в продажу, а сам автор только собирается дочитать собственное жизнеописание до конца. Шура признался, что шрифт в книге мелковат, но заголовки он видит прекрасно.

Искусство

13 апреля

Казань примет конкурс «Новая волна» в 2026 году

Столица Татарстана снова готовится к международному фестивалю.

автор Евгений Елисеев

Казань во второй раз станет площадкой для проведения международного музыкального конкурса молодых исполнителей «Новая волна». Решение о возвращении фестиваля в Татарстан было принято на федеральном уровне при поддержке раиса Татарстана Рустама Минниханова.

Ожидается, что в этом году программа будет расширена за счет крупных музыкальных проектов. В частности, один из дней посвятят совместной работе Димаша Кудайбергена и Игоря Крутого. Кроме того, запланирован отдельный концерт, приуроченный к 90-летию композитора Раймонда Паулса, чье творчество оказало большое влияние на отечественную эстраду.

Опыт предыдущего года показал высокий интерес аудитории к фестивалю. Телевизионный охват составил десятки миллионов зрителей, а информационная повестка вокруг конкурса активно формировалась как в СМИ, так и в социальных сетях. Организаторы рассчитывают, что проведение «Новой волны» вновь станет значимым фактором продвижения туристического потенциала Казани и усилит ее позиции как одного из ключевых культурных центров страны.

«Это событие, за которое мы боролись, и второй год подряд нашему городу будет оказано доверие на несколько дней стать музыкальной столицей нашей необъятной Родины и провести глобальное событие для нашей эстрады. Казань рада принимать гостей и в очередной раз доказать, что наш город – это место, где рождаются звезды», – сказал мэр Казани Ильсур Метшин на аппаратном совещании.

Сам конкурс традиционно ориентирован на поиск и поддержку молодых артистов. В прошлые годы в отборе участвовали тысячи заявок из разных стран, а финалисты представляли широкую географию – от стран СНГ до дальнего зарубежья. Участие в проекте дает исполнителям возможность заявить о себе на профессиональной сцене и получить выход на более широкую аудиторию.

Для проведения фестиваля в Казани ранее была создана специальная концертная площадка с современным техническим оснащением, рассчитанная на тысячи зрителей. Подобная инфраструктура позволяет проводить мероприятия международного уровня и принимать артистов первой величины.

Конкурс «Новая волна» проводится с начала 2000-х годов и за это время стал одной из ключевых платформ для развития эстрадной музыки и культурного обмена.