Искусство

11 июля

Интервью с Зорикто Доржиевым: «Моменты творчества не имеют физически объяснимой природы»

Выставку "Повелитель снов" Зорикто Доржиева можно увидеть в Музее "Новый Иерусалим" (Истра) до 13 июля.

автор Евгений Елисеев

Зорикто Доржиев (р. Улан-Удэ, 1976) – российский художник, заслуженный художник Республики Бурятия, член-корреспондент Российской академии художеств.

Зорикто работает в жанрах станковой живописи, скульптуры, графики, книжной иллюстрации и анимации кино. Его персональные выставки проходили в Музее Востока в Москве и в Русском музее в Санкт-Петербурге, за рубежом – в Бельгии, во Франции, в Люксембурге, в Великобритании. Художник активно участвует в арт-шоу по всему миру, в России представлен галереей «Ханхалаев».

По случаю предстоящего финисажа редакция Клео.ру поговорила с живописцем о том, как складывался его творческий путь, что больше всего повлияло на практику художника и каким бывает диалог со зрителем в пространстве музея.

– Проект в «Новом Иерусалиме» – самая масштабная ретроспектива вашего творчества? С чем связано решение представить такую большой проект на этой площадке, в этот момент времени?

– Так сложились обстоятельства. Для художника персональная выставка – всегда важный и ответственный шаг. Совместно с галереей «Ханхалаев», с которой я сотрудничаю более 20 лет, мы решили создать масштабное высказывание. Я выступал за то, чтобы экспозиция отражала разные периоды моего творчества, знакомя зрителя с большим количеством работ. В отборе произведений для проекта приняла активное участие кураторская команда Музея «Новый Иерусалим».

Я бы сказал, что в пространстве выставки представлены все мои творческие эксперименты. Зрителю может быть интересно наблюдать за тем, как один и тот же художник работает в нескольких принципиально непохожих техниках. При этом творю я всегда с одинаковым настроением (и думаю, аудитория это замечает). Разделы экспозиции не тождественны друг другу по величине: где-то представлено очень много картин, а где-то – буквально 2-3 работы, отмеченные кураторами музея, как наиболее полно передающие суть моего искусства в конкретный период времени.

– Как рано вы осознали себя художником и решили связать жизнь с искусством? Были ли другие варианты пути?

– Меня часто спрашивают об этом. Я родился в семье художников. Мой отец, Бальжинима Доржиев, в свое время окончил Институт имени Репина (прим. ред. ныне Санкт-Петербургская академия художеств имени И. Репина), направление живописи. Один из самых ярких художников Бурятии, активный в творчестве и в жизни, он продолжает работать в свои 74 года. Моя мать, Римма Доржиева, художник декоративно-прикладного искусства, мастер по гобелену. Так я вырос в художественной среде, среди книг и каталогов художников, альбомов об искусстве. Даже детские книжки у меня были с акцентом на иллюстрации, очень ярко оформленные. С ранних лет я, сколько себя помню, все время рисовал: в детском саду, в школе, хотя папа меня этому специально не учил. Мне нравилось создавать фантазийные миры и истории, которые завораживали людей. Я понимал, что в этом кроется моя сила.

Осознание того, что я готов связать с живописью свою профессию, пришло ко мне в старших классах школы. Сначала я поступил в художественное училище в Улан-Удэ, отучился там пять лет. Затем продолжил обучение в Красноярском художественном институте. Итого, после окончания школы я учился более 13 лет. «Как много», – думаю я сейчас. Но в годы молодости путь долгим совсем не казался. Другие варианты карьеры были, не очень серьезные: в какой-то момент, например, я хотел стать музыкантом. Однако в процессе обучения живописи в институте я точно понял, что не ошибся с выбором профессии художника.

– Какую часть в вашем творчестве занимает национальная культура, ее традиции?

– Я не мыслю свое творчество без связи с национальной культурой – думаю, то же справедливо сказать об искусстве многих других художников. Место, где ты родился и вырос, становится фундаментом будущей осознанной жизни человека, особенно человека творческого. Традиции бурятской культуры тесно вплетены в мою живописную практику, несмотря на ее строгий академический бэкграунд.

– В описании к выставке «Зорикто Доржиев. Повелитель снов» процитировано ваше высказывание «Творчество – это бои местного значения, совершающиеся на холсте». Прокомментируйте, пожалуйста, связь творчества с битвой.

– В творчестве бывают моменты, когда ты не до конца понимаешь, что делаешь. История о том, что художник, начав работать над произведением, четко знает, что хочет получить, несколько мифологична. У меня подобные высказывания вызывают сомнения: моменты созидания и творчества не имеют физически объяснимой природы. Нам ведь сложно объяснить «механизм» зарождения вдохновения. Не понимая, что делать, действуя интуитивно, иногда приходится бороться: с белым пространством холста, с материалом и даже с самим собой. Это мучительный процесс: порой он начинается стремительно – и внезапно раскрывает свою глубину, занимая часы, дни, недели… Высказывание, упомянутое в кураторском тексте, довольно точная метафора моего творчества.

– Какие мысли посещают вас во время работы над произведением? Чему бы вы никогда не посвятили картину?

– Мысли во время живописной работы обычно связаны с изображаемым на холсте: я пытаюсь ощутить настроение создаваемого мной персонажа, услышать звучание его душевных струн – это, кстати, мне дается довольно легко. Когда я занимаюсь какими-то цифровыми проектами – анимационными или книжными – в голове обычно сидит довлеющая концепция: трудная, требующая интереса и внимания, за которой я следую.

Я считаю, что для художника не существует табу в работе. Кроме того, испокон веков люди творческих профессий посвящали свои произведения одним и тем же темам. Среди них: жизнь и смерть, любовь и дружба, принятие и непринятие, поиски себя… Все остальное – скорей, грани основных вопросов.

– Можете выделить события (в вашей жизни или в окружающем мире), которые больше всего повлияли на вашу живописную практику?

– В моей жизни было много таких событий. Первое важное воспоминание из юности – соприкосновение с музыкой. Несмотря на то что я работаю в визуальном жанре, я часто обращаюсь к музыке, чтобы лучше чувствовать объект. Музыка придает объем, что обогащает мое видение как художника. Благодаря этому рождаются проекты с цифровой графикой, анимацией, элементами мультимедиа.

Другое важное событие – рождение моих детей. До этого момента я часто транслировал в некотором роде детское восприятие взрослого мира, опираясь на собственные беззаботные воспоминания ранних лет. С появлением детей в моей семье я стал больше проецировать наблюдение их эмоций и состояний на свое творчество. Это дарит мне ощущение озарения и какого-то философского счастья.

Хочу упомянуть еще одно событие – знакомство с продюсером и галеристом Константином Ханхалаевым. Мы работаем вместе больше двух десятилетий. Еще во время обучения в Творческих мастерских Российской академии художеств я имел удачу познакомиться с Константином – встреча стала судьбоносной. Год спустя я впервые поехал в США на ярмарку искусства Art Expo, чтобы представить свои работы на выставке рядом с известными мировыми художниками. Поездка была захватывающим путешествием и полезным опытом. А вообще подобные ярмарки дают важную вещь – насмотренность.

– Что вы ожидаете от диалога со зрителем в пространстве музея?

– На мой взгляд, ожидания художника от взаимодействия с аудиторией – не самый подходящий вектор для размышления. Мои ожидания как живописца исчерпываются в момент завершения работы; что будет дальше, на выставке – к искусству уже не относится, это более публичная история. То, как зритель воспримет произведение, как будет чувствовать себя в пространстве экспозиции, уже не подконтрольные художнику процессы. Реакция зрителя может не совпадать с изначально заложенными в работу смыслами, это нормально. История искусства знает сотни таких примеров: по большому счету, история искусств и есть сторонняя интерпретация идей художников.

Однако если судить с точки зрения обывателя, мне, конечно, любопытно, насколько та или иная моя работа нашла отклик у аудитории. Не хочется столкнуться с равнодушием: лучше пусть это будет отрицание, непонимание, гнев. Если работа совсем не трогает зрителя, контакта между мной и смотрящим не случилось. Возможно это просто не «тот» зритель, а может быть недостаточно сильная формулировка, неверно выбранные приемы в художественном высказывании… Так или иначе, это все второстепенно, ведь появившись в общественном пространстве, картина уже в полном смысле не принадлежит автору.

Возрастное ограничение: 12+

Подробности о выставке «Зорикто Доржиев. Повелитель снов» смотрите на сайте Музея «Новый Иерусалим».

Искусство

13 апреля

Двигаясь к мечте, или шедевры мировой хореографии: фильм «Нуреев. Белый ворон» Рэйфа Файнса

Двухчасовой триптих о жизни танцовщика Рудольфа Нуреева вышел в российский прокат в 2019 году.

автор Евгений Елисеев

Рудольф Нуреев (1938, Приморский край, СССР – 1993, Франция) – легендарный артист балета, успевший сделать карьеру как на родине, так и в нескольких странах Европы, включая Францию и Великобританию. Солист Ленинградского театра оперы и балета имени Кирова (ныне Мариинского театра) в 1958–1961 гг., Нуреев бежал из Советского Союза в Париж, где ходатайствовал о предоставлении ему политического убежища – неслыханно дерзкое для того времени заявление.

Экстравагантные выходки Нуреева, его свободолюбие и несговорчивость были неотделимы от его сценического таланта: на зрелом этапе творчества Рудольф Хаметович давал порядка двух сотен выступлений в год, танцевал в дуэтах с ведущими балеринами западных театров, такими как Марго Фонтейн и Лилиана Кози, и даже руководил труппой Парижской оперы.

Как «невозвращенцу», Нурееву долгое время был запрещен въезд в СССР: вернуться на родину впервые он смог в 1987 году (для того чтобы проститься с матерью); двумя годами позднее он уже пересек границу по официальному приглашению Кировского театра и исполнил партию Джеймса в балете «Сильфида». В последние годы жизни танцовщик преимущественно дирижировал и занимался коллекционированием предметов искусства – выступать на сцене Нуреев уже не мог по состоянию здоровья.

Фильм «Нуреев. Белый ворон» (2018), снятый британским актером и режиссером Рэйфом Файнсом, повествует историю борьбы и творческого зенита молодого Рудольфа Нуреева. Роль танцовщика исполнил солист Татарского театра оперы и балета Олег Ивенко. В картине также приняли участие Адель Экзаркопулос, Сергей Полунин и Равшана Куркова. К слову, и сам Файнс появился в кадре – в небольшой, но важной роли наставника Нуреева, Александра Пушкина.

Съемки двухчасовой картины проходили сразу в нескольких странах: в Великобритании, во Франции, в Сербии и даже в США. Хотя сцены с корпящим у балетного станка Нуреевым, равно как и видовые кадры у здания театра, создают очень «петербургское» ощущение. Действие в «Белом вороне» раскрывается линейно: от попыток Нуреева поступить в Ленинградское хореографическое училище в возрасте 17 лет до его триумфа в Париже и отказа возвращаться на родину.

Успехи и неудачи героя на экране объясняются одинаково – упорством героя: Нуреев всегда настаивает на своем, будь то «нежелательная для гражданина СССР» дружба с иностранцами на гастролях, покупка того самого игрушечного поезда или выдворение несимпатичного ему преподавателя из зала во время репетиции. Рудольф Нуреев – личность сложная и мало кому понятная, но ему, гению танца и великолепному артисту, это чаще всего прощается, ведь искусство превыше всего.

В интервью порталу «Кинопоиск» режиссер картины Рэйф Файнс развенчивает сразу несколько популярных заблуждений о «Белом вороне». Во-первых, отмечает Файнс, фильм – не байопик, а рассказ об интересующем его самого периоде творчества молодого Нуреева – с небольшим экскурсом в детство героя в черно-белых сценах: жизнь в деревне, первые уроки танцев, мамины глаза, голос отца, вернувшегося с фронта). Личная жизнь артиста балета в фильме раскрывается скорей через намеки – например, в сцене его мимолетного романа с Ксенией Пушкиной и в последующих отношениях с немецким коллегой Тейя Кремке.

О том, что произошло после отказа Нуреева вернуться в Советский Союз, картина Файнса умалчивает: финальная сцена «Белого ворона» напоминает боевик, в котором каждая из сторон (советские и французские представители власти) играет на опережение, стремясь убедить танцовщика сделать «верный» выбор. По сюжету, Нуреев, полностью осознавая прекарность своего положения, решает остаться во Франции, о чем гордо сообщает журналистам. В реальности Франция так и не предоставила убежище артисту балета, что вынудило Нуреева отправиться в длительные гастроли по Европе.

Второй момент, который Рэйф Файнс считает принципиально важным для понимания его работы, – это то, что балет в ней не главное. В «Белом вороне» много танца, изящно срежиссированного движения – создателям фильма удалось воссоздать дух высокого искусства (недаром Файнс приглашал на основные роли только профессиональных танцовщиков и брал консультации у ведущих хореографов). Однако «Нуреев. Белый ворон» не рассказывает о перипетиях мира балета, как это делают, например, кинодрамы «Большой» (2016) и «Джойка» (2023). В видении Рэйфа Файнса вопрос цены успеха, в частности, сценического – второстепенен, в то время как центром повествования выступает история художника, неустанно прокладывающего свой путь к свободе (который, как легко предположить, лежит через искусство).

Следуя такой логике, на месте Нуреева в фильме Файнса мог быть любой живописец, композитор, поэт – иначе, творец, остро чувствующий проблемы правды и красоты. Почему же тогда режиссер все-таки посвятил работу Нурееву? Вполне возможно, что являясь многолетним поклонником русской культуры, Рэйф Файнс воспринял работу над картиной о русском артисте балета как своего рода челлендж:

«Больше всего пугал балет <...> Я понимал, что собираюсь работать с очень особенным миром», – сообщил режиссер в беседе с порталом «Кинопоиск».

«Сгусток энергии», «чистый гений» – таким увидел Файнс молодого танцовщика и балетмейстера Рудольфа Нуреева. И решил создать «портрет художника в юности» – зрелищную, эстетически привлекательную картину, в которой мало исторических подробностей, почти нет места противоречиям и конкурирующим точкам зрения, зато есть красота «прыжка в свободу», авторского взгляда на жизнь.

Возрастное ограничение для фильмов «Нуреев. Белый ворон», а также «Большой» и «Джойка»: 18+.

Искусство

13 апреля

Шура объявил о желании пригласить Никиту Кологривого на роль о себе в будущей киноленте

Артист представил мемуары.

автор Евгений Елисеев

На прошедшей в столице международной выставке интеллектуальной литературы non/fictioN состоялась презентация автобиографической книги «Шура. Смех и слезы. Взлет, падение и новое начало звезды 1990-х». Ее автор – исполнитель хитов «Твори добро» и «Отшумели летние дожди» – не только пообщался с публикой, но и высказался о возможной киноадаптации своей жизни.

Во время беседы артист признался, что мемуары рождались под давлением команды: два года его уговаривали сесть за рукопись, чтобы в будущем создать сценарий для фильма. Причем книга, по словам певца, содержит как реальные факты, так и художественный вымысел.

На вопрос, кто мог бы сыграть самого Шуру в кино, артист ответил без промедления.

«Первый в списке – актер Никита Кологривый. Он первое, что сразу пришло. Чувак нравится. Зубов, правда, до хрена во рту, но это легко закрасить, и будет видно, что дырка. И в очечках тоже, как и я. Думаю, Кологривый согласится. Тогда хоть поржем», – сказал Шура в интервью.

Мемуары уже поступили в продажу, а сам автор только собирается дочитать собственное жизнеописание до конца. Шура признался, что шрифт в книге мелковат, но заголовки он видит прекрасно.

Искусство

13 апреля

Казань примет конкурс «Новая волна» в 2026 году

Столица Татарстана снова готовится к международному фестивалю.

автор Евгений Елисеев

Казань во второй раз станет площадкой для проведения международного музыкального конкурса молодых исполнителей «Новая волна». Решение о возвращении фестиваля в Татарстан было принято на федеральном уровне при поддержке раиса Татарстана Рустама Минниханова.

Ожидается, что в этом году программа будет расширена за счет крупных музыкальных проектов. В частности, один из дней посвятят совместной работе Димаша Кудайбергена и Игоря Крутого. Кроме того, запланирован отдельный концерт, приуроченный к 90-летию композитора Раймонда Паулса, чье творчество оказало большое влияние на отечественную эстраду.

Опыт предыдущего года показал высокий интерес аудитории к фестивалю. Телевизионный охват составил десятки миллионов зрителей, а информационная повестка вокруг конкурса активно формировалась как в СМИ, так и в социальных сетях. Организаторы рассчитывают, что проведение «Новой волны» вновь станет значимым фактором продвижения туристического потенциала Казани и усилит ее позиции как одного из ключевых культурных центров страны.

«Это событие, за которое мы боролись, и второй год подряд нашему городу будет оказано доверие на несколько дней стать музыкальной столицей нашей необъятной Родины и провести глобальное событие для нашей эстрады. Казань рада принимать гостей и в очередной раз доказать, что наш город – это место, где рождаются звезды», – сказал мэр Казани Ильсур Метшин на аппаратном совещании.

Сам конкурс традиционно ориентирован на поиск и поддержку молодых артистов. В прошлые годы в отборе участвовали тысячи заявок из разных стран, а финалисты представляли широкую географию – от стран СНГ до дальнего зарубежья. Участие в проекте дает исполнителям возможность заявить о себе на профессиональной сцене и получить выход на более широкую аудиторию.

Для проведения фестиваля в Казани ранее была создана специальная концертная площадка с современным техническим оснащением, рассчитанная на тысячи зрителей. Подобная инфраструктура позволяет проводить мероприятия международного уровня и принимать артистов первой величины.

Конкурс «Новая волна» проводится с начала 2000-х годов и за это время стал одной из ключевых платформ для развития эстрадной музыки и культурного обмена.