День клонился к вечеру. Точнее, судя по циферблату, следовало бы еще говорить «добрый день», но зимнее солнце уже несколько часов назад, уставшее и стылое, упало за горизонт, признав свое поражение в противостоянии непогоде, оставляя людям возможность найти свет и тепло в своих домах.
В ее квартире было уютно. Она ждала в гости подругу, и когда та сообщила, что шеф-супостат вновь сломал все их планы на вечер, подкинув работу, то запасной вариант — как провести остаток дня — придумывать было уже поздно.
Она не любила, когда нарушался ее распорядок. Выстраивая и подгоняя события в определенную последовательность, можно было заранее настроиться, подстраховаться, это создавало иллюзию защищенности и возможности управлять ситуацией. А это было ей необходимо. Она была одна и могла рассчитывать только на себя. Она научилась производить впечатление «хозяйки своей жизни», некоторые ошибочно принимали ее за «эмансипе», но глубоко внутри она боялась оставаться один на один с жизнью, боялась ее жестоких уроков, и поэтому предпочитала забегать вперед, чтобы хоть на мгновение, на шаг опередить и успеть «подстелить соломки» на крутых поворотах.
Убрав торт для чаепития с подругой обратно в холодильник, она стала убирать чашки в шкаф и увидела свечу.
Свеча помещалась на дне стеклянного бокала-подсвечника, разрисованного черными силуэтами пальм на фоне теплого желто-оранжевого неба. Это был подарок из далекой средиземноморской страны от близкого и дорогого ей человека, и казалось, даже без огня, подсвечник должен обжигать ладони теплом той обласканной солнцем земли.
Она встала на цыпочки и дотянулась до свечи. Прохлада стекла вызвала недоумение. Чтобы убрать это несоответствие, она спичкой, за несколько попыток зажгла фитиль.
Пламя капризничало, как ребенок, которого уговаривают уснуть. Взрослые кажутся ему заговорщиками, и он не хочет пропустить что-то интересное, придумывая и жажду, и боязнь темноты, и срочную необходимость сбегать по- маленькому. Пришлось подрезать фитиль, расправить волокна, равномерно распределить жидкий парафин. Она терпеливо уговаривала пламя. Оно вздохнуло и, наконец, задышало ровно, сильно, освещая пальмы на стенках южным солнцем.
Медленно ступая, освещая себе дорогу, она принесла свечу в комнату. И память моментально восстановила в этом интерьере те моменты, которые были связаны у нее с подарком. Это была уже не просто свеча. Это был освещенный мост в прошлое.
В этом прошлом был он. Любимый, желанный. Такой далекий и одновременно такой родной. Пламя этой свечи освещало их любовь. Они захлебывались в своей нежности, тонули в своей страсти. За те долгие ночи любви, подаренные им судьбой, свеча выгорела почти полностью, лишь на дне маленьким озерцом в неровных волнах застыл парафин.
И вот сейчас вместе с огнем свечи вспыхнуло и все то, что она так осторожно уложила и припорошила снегом на дне своей души. Оттаявшее, словно весенний паводок, прорвалось слезами.
Она легла лицом в подушку и выплакала в нее всю свою боль от безысходности. Кот, мягко ступая пушистыми лапами, ткнулся в ее волосы и, словно успокаивая, стал вылизывать волосы, тихо тарахтя своим моторчиком, а потом лег рядом, жертвенно подставляя свое тельце для того, чтобы разделить и уменьшить ее отчаяние. Обрывки мыслей закружились каруселью и она заснула, как провалилась в никуда.
Проснулась через час. Оглядела комнату, вспоминая, что она делала перед тем, как заснуть.Пламя свечи нервно мерцало, было неровным, как дыхание тяжелобольного, от этого рисунок пальм на подсвечнике вызывал смутное ощущение тревоги и напоминал уже не тихий, меркнущий закат, а пожар в джунглях, несущий гибель всему живому.
Она одним резким выдохом задула свечу. Пальмы спасены от пламени. Там, в средиземном раю внутри бокала, стремительно наступила ночь.
Это нормально. Это природа. Это жизнь. Есть день и ночь. Есть зима и есть лето. Есть курортный город там, у моря, и есть мегаполис с грязным снегом здесь. Есть она и есть он. И тысячи километров между ними. Она, как будто сверху, в полете, увидела этот путь до него: череда границ между странами, постепенная смена климата, тонкие прожилки дорог, россыпь ночных огней городов, паутина проводов…Она посмотрела на свой телефон — его провод как будто проделал длинный путь оттуда, издалека. Если она только что смогла остановить пожар в джунглях, то уж победить расстояние — это для нее пустяк.
И «хозяйка своей жизни» протянула руку к телефону.
Хозяйка жизни
Что пою? Песню пою. Колыбельную. Я ж не виновата, что дед других песен не знает. Как бороться? Какая разница? Засыпает ребенок — и хорошо. В конце концов, это твой отец! Вот и разбирайся! А я ему благодарна! Хоть выйти из дома иногда могу. Конечно, ты лучше знаешь! На! Попробуй! Укачай!… Иди ко мне солнышко! Не плачь, маленький.… Баю-бай, баю-бай.… Эх, дороги-и-и.… Вот и хорошо. Чмок-чмок. Вот и спи, мой мальчик золотой. Спи, родной…
Я же, была худенькой, хрупкой, очень высокой девчушкой, безумно стеснявшейся своего роста. Внешне ничем не примечательная. Светлые волосы были собраны на макушке и туго завязаны, аккуратно заплетены, подвернуты и заколоны… Лишь кое-где маленькие завитки непослушно шекотали длинную, открытую шею.
Всемирная компьютерная паутина коварно расставляет сети, заманивая новых «чайников» в свой виртуальный мир. Ах, какой восторг! И в экран компьютера выплевывается все свободное время. Важнейшее составляющее российского менталитета — «было б только с кем поговорить» — сполна реализуется в чате (сhat). Chat (а по-русски: просто треп в реальном времени с другим, подсевшим на сеть индивидуумом) — одно из самых захватывающих развлечений Интернета. В треп уходя с головой, «чайник» в обыденной жизни бродит как тень. Иллюзорная близость с компьютерным собеседником приятно будоражит его кровь и пробуждает воображение. Он решается на встречу с интернет-партнером в реале, но ее исход может быть самым неожиданным. 