Алексей Кортнев неуловим и многолик. Он — личность неординарная, яркая. Про него говорят — мужчина со стойким имиджем современного мачо. Сегодня днем он паяц, пересмешник, вечером — Демон, скрывающийся под под именем Дерила Ван Хорна. Завтра он — шоумен, телеведущий. В перерывах между работой — внимательный муж и заботливый отец. Он неуловим. Он востребован. То уехал на саунд-чек. То на съемки. Потом — на гастроли. Затем — на репетицию в театр… На спектакль… На концерт… На телевизионную запись… Домой к жене и маленькому сынишке…
Кортневу удается соединять несовместимые виды жизнедеятельности, иначе ему просто не выжить: бизнес и творчество, театр и рекламу, личную жизнь и гастроли, спорт и пиво. А совсем недавно «Несчастному случаю» удалось выпустить новый альбом «Последние деньки в раю»…
— Сегодня записывать альбом крайне невыгодно, потому что стоит это недешево, а продаются в большинстве лишь пиратские версии. Проще выпускать два-три сингла в год, а лет через пять собрать все на диске «The best».
— Да, наверное, это правильно, если рассматривать музыку как коммерческое занятие. Но поскольку мы музыкой занимаемся в основном для удовольствия, хотя деньги тоже удается зарабатывать, но не такие уж большие, то для нас альбомы — это, в некотором роде, достижения. Выход альбома — это некий результат, который меня ужасно радует не своей выгодностью, а самим фактом появления. Мне нравится с этим возиться, складывать песенки, думать над макетом обложки — это своеобразный творческий акт, который нельзя сбрасывать со счетов.
— Вы занимаетесь некоммерческой музыкой — это похвально, но как донести ее до слушателя, когда в стране востребовано только огромное семейство Пугачевой?
— Конечно, хорошей музыке сложнее добраться до слушателя, чем попсе. Но нельзя забывать и то, что все определяется спросом. Нашему современному слушателю в большинстве случаев хорошая музыка не нужна, потому что ему просто совсем не до музыки, он зарабатывает крошечные деньги на нищенскую жизнь и слушает такую же нищенскую музыку, сделанную быстро, дешево и сердито.
— А воспитывать вкусы надо?
— Воспитывать надо, но, прежде всего, слушателя надо накормить до отвала тем, что он любит.
— До какого предела? Я включаю «Наше радио», а там группа «Звери» поет: «Выпускные кончатся минетом»…
— Неплохая строчка на самом деле! Группа «Звери» мне совсем не нравится, но конкретно эта фраза очень неплоха. Насколько я знаю, слово «минет» не входит в ругательные и табуированные слова. Все ведь зависит от меры вкуса: насколько он выдержан. Например, Венедикт Ерофеев писал исключительно матом, но его книги считаются высокой литературой и признаны во всем мире. А можно без единого скабрезного выражения написать совершенную порнографию.
Приведенный вами пример мне кажется не очень удачным, но я понимаю, что вы имеете в виду. Да, в эфир пролезает огромное количество безвкусицы, и дело здесь в употреблении и не употреблении слова «минет», например. И, к сожалению, большая половина песен — безвкусица чудовищная. Так было всегда и так будет всегда. Отвратительнейшей музыки больше, чем хорошей. Так было в советское время, так было и намного раньше, и сейчас. И у нас в стране, и на Западе.
К сожалению, большинство людей не интересуется музыкой. Ее потребляют как мыло, как жвачку. Дорогого продукта им не нужно, они все равно его не купят — и никто не станет покупать брусок мыла за триста рублей, когда можно купить за двадцать. Вот все.
— Но при этом мы говорим, что хочется стихов, поэзии…
— Но кто это говорит? Да, есть крошечная прослойка русской интеллигенции с уникальным образованием, которая требует высокой поэзии. Вот для нее и работают 5-6 коллективов и исполнителей. Они впятером вполне могут удовлетворить надобности этих ста тысяч «уникальных» человек, которые живут в нашей стране.
— Тогда такой вопрос. В последнее время стирается грань между поп-музыкой и роком. Раньше была «Машина времени» и был «Мираж», а между ними — огромная пропасть. Сейчас же девчонки, взявшие в руки гитару, считаются рок-певицами.
— Мне кажется, что разница между попсой и роком заключается отнюдь не в аранжировках или музыкальном стиле. Поп-исполнитель, как правило, поет чужое и лишь то, что ему дали петь, а рок-певец, как правило, поет то, что ему хочется, но есть и исключения.
Для меня Леня Агутин скорее рок-н-ролльный персонаж, чем попсовый. А Коля Расторгуев — попсня окончательная: все, что ему пишет Шаганов, то он и произносит, но одного слова от себя. Только вот в этом разница: поешь о том, о чем думаешь, или поешь то, что думает за тебя другой дядька.
А то, что музыкальные стили давным-давно перемешаны — это неплохо.
Еще Дэвид Боуи декларировал, что он поп-певец, говоря «мы не поем рок», являясь рок-идолом для своего поколения. Ему просто претил образ рокера — немытого, неотесанного, вечно протестующего против чего-то. Он был богатым и красивым, не зря говорили: «красив, как Дэвид Боуи».
Мы, в свое время, пытались жалко ему подражать, утверждая, что «Несчастный случай» ни в коем случае не занимается рок-н-роллом. То есть мы ни против чего не протестуем, мы умываемся, хорошо зарабатываем, следим за собой, не слишком пьем, не очень курим, ведем размеренный, спортивный образ жизни. Мы не имеем отношения к музыке бунта. Так что с точки зрения «Несчастный случай» — поп-коллектив несомненно.
— Еще об унификации. Сейчас в моде популярен стиль унисекс. Девчонки выглядят пацанками, а мужчины — кисейными и изнеженными созданиями. Если посмотреть на современных европейских парней, то они на самом деле стали женственнее…
— Вы говорите о субтильных юношах с неразвитой мускулатурой? Но это — мода, сегодня она качнула в одну сторону, завтра в другую. Это пройдет. Я читал в исследованиях, что какие-то общемировые тенденции напрямую зависят от состояния экономики. Что в тяжелые кризисные времена укорачиваются юбки у женщин. Им надо больше рожать, поэтому одежда становится сексуально-агрессивной. А во времена спокойствия и благополучия наступает вот этот самый унисекс. Просто на земле должна снизиться рождаемость, поэтому уравниваются полы — сексуальные признаки не так выпячиваются.
— Но в нашей стране демографический кризис налицо!
— Но у нас нет такой тенденции, надо сказать. Может, в Москве и Питере эти юноши, выглядящие как спички, популярны, здесь народу столько, что лучше уже не рожать. Но стоит отъехать от столицы на сто километров, то там как раз первый парень на деревне с хорошими плечами и мускулистыми руками.
— То есть России европейские тенденции не касаются?
— Они касаются прежде всего глянцевых журналов. И все. И за эти глянцевые обложки тамошние тенденции в моде практически не выходят. Слепо следует моде маленькая прослойка столичных «штучек».
— «Несчастный случай» всегда в костюмах и при галстуках, что выгодно выделяет группу из музыкальной среды. Это такая фишка или стиль, который вам нравится?
— Это фишка, которую мы открыли для себя лет десять назад, особая марка, которой мы не изменяем. Хотя выступать в костюме мне не нравится, я бы с огромным удовольствием выходил на сцену в майке и шортах, потому что это удобнее.
— Алексей, вы музыкант, актер, телеведущий, шоумен, непонятно, как у вас на все хватает времени. Если добавить к суткам еще 12 часов, на что вы их потратите?
— Занимался бы эти 12 часов спортом. Я и сейчас занимаюсь, но гораздо меньше, чем хотелось бы. С удовольствием каждый день играл бы в волейбол.
— Макаревич недавно заявил, что он в первую очередь художник, а уже потом музыкант, поскольку музыка для него — это удовольствие. А кто вы в первую очередь?
— Мне хотелось бы верить, что я в первую очередь автор рифмованных или нерифмованных текстов — хороший профессиональный текстовик. Остальные области деятельности отвечают моему «я» в той или иной степени.
— Вы можете спрогнозировать, какая песня получится хитовой, а какая нет?
— Нет, никогда не возможно угадать, какая песня зацепит слушателя.
— Случалось так, что при записи альбома вы все же ставили на одну песню, а прославилась та, которую дописали «для кучи»?
— Так бывает очень часто, например, на счет песни «Что ты имела в виду» мы долго спорили, выпускать ее или нет, поскольку она была сделана в шутку буквально за три часа. Мы записали ее бонусом на сингле для радио, где было немысленное количество версий песни «Это любовь», на которую мы тогда ставили. В результате все радиостанции поставили в эфир «Что ты имела в виду».
— А что в вашей жизни играет случай?
— Ответить на этот вопрос ни один человек не может, потому что у него нет возможности проверить случайно произошло то или иное событие или это результат логической цепочки действий. Мы не в силах поставить эксперимент: что было бы, если бы я свернул направо, а не налево. Потому и нельзя сказать точно, случайно то или иное событие или нет.
— Вы сыграли в мюзикле «Иствикские ведьмы» роль дьявола, но ведь большинство актеров от подобных персонажей отказываются, а если учесть заранее неблагополучное название коллектива, то получается, что вы абсолютно не суеверный человек?
— Я действительно не суеверен, а к ролям в театре и кино отношусь только как к ролям, никогда не перенося их знаковость на почву своей реальной жизни.По-моему, все несчастья порождаются человеческой расхлябанностью и некомпетентностью. Например, при постановке «Иствикских ведьм» были различные случаи: падали мешки с цементом, служившие противовесом. Можно было бы приписать какое-то мистическое свойство, но на самом деле это братья-поляки облажались: неправильно рассчитали декорации. И демонизм здесь совершенно ни при чем.
Все несчастья людские заключаются в самих людях.
