В
конце концов, объяснимо все: почему это лето в Москве выдалось дождливым и холодным,
отчего люди не летают как птицы, откуда у зависти ноги растут, зачем Карлу кларнет
и даже кому надо, чтобы на музыкальной арене в России было четыре
«Премьер-министра».
Если очень захотеть, можно разобраться в физических
явлениях и химических формулах, выучить, чему равен квадрат гипотенузы, заставить
своих подчиненных креативно мыслить и научиться без запинки после пяти выпитых
«Б-52» произносить слово «экзистенцианализм». И только одно явление не поддается
никакой логике, его нельзя объяснить и придать какой-то существующей формуле.
Как четыре разных парня (ни одного русского): цыган (Жан), молдаванин (Слава),
кениец (Пит) и татарин (Марат), — могут мирно сосуществовать в одном коллективе
целых пять лет, собирать огромные стадионы во время своих концертов, считаться
истинно русской группой и представлять в прошлом году Россию на конкурсе «Евровидение-2002»?
— У Крылова есть басня про лебедя, рака и щуку, которые
тянут воз, но каждый в свою сторону. Вы такие разные, но у вас получается это
самое общее дело. Есть какой-то особенный секрет успеха?
— Слава:
Нас четверо в группе, но при этом у нас все организовано правильно, вот и весь
секрет. Каждый занимается своим делом. В группе царит полная демократия, но при
этом у каждого есть своя маленькая функция, что ли. Она не обозначена кем-то,
просто со временем сложилось так, а не иначе. При этом все вместе мы поем, организованно
двигаемся на сцене, пишем песни, фотографируемся… Пит меньше всех разговаривает
на сцене, Марат больше всех говорит на сцене, я больше всех стаю на сцене.
Зато
каждый пишет песни. А потом мы садимся все вместе и выбираем лучшее из того, что
написано нами. Знаете, каким бы хорошим не был музыкант, но при прослушивании
его диска к восьмой песни тебя начинает клонить в сон. Поскольку все написано
в одной тональности, одним человеком. А нас четверо, все сочиняем песни. Кроме
того, нам и другие люди «подбрасывают» свои песни. Вот и получается у нас масса
песен в разных стилях, адресованных разновозрастному слушателю.
—
Эта песня для девочек-подростков. Эта для бабушек?
— Жан: Да.
Но при этом никто не задумывается: так, эту песню запишем для бабушек. Просто
у нас вместе получается разнообразная музыка, интересная всем.
— Марат:
Чем ты проще, тем ближе к народу. Мы просто пишем, когда пишется и совершенно
не паримся над тем, что надо придумать какой-то суперхит. Делаешь от души — и
народ это чувствует. Только начал что-то искать, слушатель это почувствовал и
отвернулся от тебя: «Ааа, он специально все делает, неискренне». Главное, чтобы
все было гармонично: что из тебя прет, то и делай. Воображать, что у тебя огромный
интеллект и писать заумные тексты — глупо.
Честно скажу, когда я пришел в
группу «Премьер-министр» у меня
был записан свой альбом. И где-то последним треком значилась «Два бриллианта,
три карата». Ребята прослушали весь альбом и выбрали именно эту песню. А я ее
написал за две минуты просто для того, чтобы «добить» свой диск до конца. Пожалуйста,
я не парился, не ломал голову, а песня стала хитом и визитной карточкой коллектива.
— При этом никто из вас не тянет одеяло на себя?
— Жан: Почему-то СМИ раздувают информацию о том, что все артисты тянут
одеяло на себя, каждый хочет быть лидером. Но это глупо! А от чего это? От того,
что у каждого из них амбиции, он хочет доказать, что он лучший артист, певец и
танцор. У нас в группе такого нет!
—
Вы хотите сказать, что Вы все без амбиций?
— Слава: Да нет,
амбиции есть, но они здоровые. Зачем нам друг друга перехлестывать или стараться
обогнать, когда мы лучше друг друга поддержим на сцене. Смотрите, какие плюсы:
есть один артист, ему вдруг перед концертом стало плохо, например, заболел
желудок или что-то случилось с родственниками, не дай Бог. Он вышел подавленный,
пытается отработать хорошо, но у него ничего не получается… А нас четверо! У одного
произошло что-то плохое, а трое нормальных. Они так друг друга поддерживают, что
общее мнение о «Премьер министре» складывается так, что коллектив здоровый, веселый
и т.д. В работе в группе очень много плюсов, минусов практически нет. Просто денег
меньше получаем.
— Вы узнали, как называется ваша
группа, когда увидели диск. Но каким бы не было правительство, его всегда недолюбливает,
мягко скажем, народ. А вы (или вам) заведомо выбрали «отрицательное» название…
— Жан: А мы не ищем легких путей. Чтобы съесть конфетку, надо
сначала развернуть фантик. Знаете, когда тебе легко достаются деньги, машины,
квартиры, слава, ты не ощущаешь этого. А когда ты проходишь через все гов…о (здесь
можно сделать ПИИИП!), то ты это ценишь. Каждую копеечку. Поскольку здоровье на
это свое расходуешь, силы, молодость… Ты зарабатываешь по-честному. И это Бог
видит и вознаграждает тебя.
—
К сожалению, карьера артиста недолговечна. Вы сейчас себе представляете, что будете
делать лет в шестьдесят?
— Жан: Понимаете, все идет по нарастающей:
сейчас мы трудимся, получаем уважение. Если ты супер-группа — ты много работаешь.
Если много работаешь — много зарабатываешь.
Если ты много зарабатываешь — появляются, так скажем, лишние деньги, следовательно,
ты можешь делать какой-то бизнес параллельно. Потом когда ты спокойненько уходишь
куда-нибудь курить бамбук на пенсии, у тебя остается какое-то дело, приносящее
доход. А какое дело у меня, например, будет, я еще не знаю. Может быть, свой музыкальный
проект.
— Слава: У нас есть мысль сделать свою звукозаписывающую студию
«Премьер-министр». Будем там записывать свои песни и продюссировать проект какой-нибудь.
Может быть, не один. К тому же у нас есть замечательная идея открыть ресторан
«Премьер-министр»…
Самое главное, идеи насчет своей безбедной старости есть.
Не останемся у разбитого корыта.
—
Помимо работы в группе, у вас есть еще какие-то свои увлечения. Например, Слава
пишет для Жасмин. У Жаника свой проект в сложном стиле 2step garage. Не мешает
это основному виду деятельности?
— Слава: В музыкальном плане
у каждого из нас есть свои интересы. Марат сейчас в поиске…
— Марат:
Нет, сольным творчеством я пока не хочу заниматься, мне это не интересно.
Я пока хочу быть с пацанами. Как тут все закончится, так начну что-то другое делать.
Например, открою «Чебуречную». Надо ведь в жизни попробовать заняться очень многим,
не только музыкой, например. Надо везде успеть, везде себя попробовать, чтобы
потом не жалеть, что что-то упущено.
— Жан: Когда ты в группе находишься,
ты понимаешь, что это — твоя работа,
твой кусок хлеба. А когда ты дома и пишешь свою музыку — это что-то душевное.
Это больше отдых, чем труд.
—
Вы постоянно бываете вместе. Получается, что вам ссорится нельзя, иначе…
— Жан: Оооо. Мы так часто ссоримся,
и нам нормально. А первые слова, когда мы начинаем ссорится, такие (как пароль):
Давайте это обсудим!
— Слава: То, что мы спорим, это не говорит о разладе
в коллективе или еще о чем-то нехорошем, наоборот. Каждый из нас имеет право высказаться
на тот или иной счет, а в споре, как известно, рождается истина. Кроме того, это
подтверждает мои слова о том, что коллектив живой, что все его члены равны и имеют
право голоса.
— Жан: Это нормально, что мы часто спорим. Особенно после
концертов. «Да ты.. А ты?! Чего ты?»… Больше всех у нас Марат получает по голове.
Да и я. И каждый. Это рабочий процесс. Ты же не видишь себя со стороны во время
концерта, а друзья видят. И потом говорят, что где-то ты ошибся…
— Марат
(смеясь): Ага, и деремся до первой крови. Кто пролил кровь — тот и прав!
—
А если ссора случилась до концерта, зрители об этом догадаются?
—
Жан: Ни в коем случае! Слава Богу, мы уже на сцене пять лет и научились
тому, что когда ты делаешь первый шаг на сцену, то меняешься. Я знаю это хорошо
по себе, поскольку в жизни я другой, может быть, менее общительный и раскованный.
Да, мы можем не улыбаться друг другу,
как обычно это делаем, можем не прикалываться, но уважение на сцене к своим друзьям
— в первую очередь. И к зрителям. Плохое настроение, обида — это твои проблемы,
которые должны остаться за сценой.
— Вы поклонницам
своим не отказываете в общении: автографы раздаете всем желающим, фотографируетесь.
— Слава: Марат тут просто молодец. Он к поклонникам
лучше всех относится. Он никогда мимо девушки, просящей автограф, не пройдет.
Его машина всегда полна фанаток. Серьезно! На какой бы машине он не приезжал,
они все туда вмещаются!
— Марат: Мне не жалко!
— Жан: Серьезно,
они иногда даже наглеют и сами прыгают к нему в машину, видя, что парень не может
отказать…
— Слава: Они уже и к нам в машины пытались забираться,
типа: «Довезешь, парень?!». Я им лично всегда говорю: «У нас Марат всех развозит!»
—
Тогда еще вопрос о девушках. По мнению мужчин, женщины бывают «Ужас, какие дуры»
и «прелесть, какие глупенькие». Какие вам больше по душе?
— Слава:
Лучше так, «в меру какие умненькие».
— Жан: На самом деле, Бог
в меру всего дает. Очень редко бывает, когда девушка красива, при этом с ней очень
приятно общаться. Бывает такое: девушка просто красавица,
а общаешься с ней две минуты, и уже ослепительную внешность ее не видишь. Своим
разговором она берет просто и все закрывает. Поэтому пусть она будет не красавицей,
зато с ней будет приятно пообщаться.
— Марат: А мне наоборот. Пусть
она будет не дурой, конечно, а глупенькой, но чтобы лицом и фигурой хороша.
— Слава (хохочет): А Марат просто с девушками не разговаривает! Он смотрит:
ага, красивая, поехали кататься.
— Марат: Нет, ну подождите… общаться
ведь можно по-разному.
— Марат, наша читательница заметила
вашу особую симпатию к Маше Наумовой, победительнице Евровидения 2002.
— Марат: Да, мы скоро поженимся. Она ждет от меня ребенка. И Глызин
мой папа. А крестным возьмем Борю Моисеева. Он уже в этом вопросе поднаторел:
сначала был крестным у Алены Апиной. Теперь у меня. А ребенок будет мусульманином.
И Машу Наумову мы об этом спрашивать не будем. В нашей семье все будет по принципу:
женщина, молчи.
—
Еще одна из наших читательниц написала, что группе «Премьер-министр» не хватает
мужественности.
— Жан: А что в ее понятии значит «мужественность»?
Можно ей позвонить сейчас и узнать?
Пусть она с нами поближе познакомится и поймет, что с этим у нас проблем нет.
— Слава: Нам ведь не по сорок пять лет… Может, она имеет в виду, что внешне
мы не очень на богатырей тянем, молодые, озорные…
— Марат: Знаете,
нас обычно за что любят? За то что мы вот такие, обыкновенные, без напускного
пафоса и лицемерия. Мы настоящие!
— Слава: Если нам не нравится что-то,
мы скажем об этом. Зачем нам обманывать людей и говорить им в глаза одно, а чувствовать
другое?
— Марат: Поэтому вы передайте своей читательнице, что она —
не женственная. Так ведь за глаза сказать можно все, что угодно. А надо сначала
узнать человека, пообщаться с ним вдоволь, чтобы делать какие-то выводы о нем.
Собственно,
и состоялось наше общение в студии Продюсерского центра FBI-Music с группой «Премьер
Министр» исключительно для того, чтобы поближе познакомиться с ребятами и убедиться,
что есть еще на российской сцене артисты со слухом, голосом, вкусом, стилем
и находчивостью. Слава Бодолика — потрясающий певец и композитор, сочиняющий песни
целой плеяде звезд и, главное, своему любимому сыну Мартину: «Мне просто хотелось
написать «Колыбельную для сынишки и я это сделал». Жан Григорьев-Милимеров — лучший
голос нашей эстрады (так считают многие русские продюсеры), заодно миротворец
и психолог в коллективе и по жизни. Пит Джейсон — самый молчаливый в коллективе,
за все время интервью он не проронил ни слова. Философ! Пит фанат Ричарда Баха
и Германа Гессе. Странно, но в коллективе Пит слывет хулиганом и пофигистом. Марат
Чанышев — местный Дон Жуан. Не только вокалист, но также поэт и композитор, впрочем,
как и остальные. А все они вместе — группа «Премьер-министр», под которую танцуют
все, и бабушки, и маленькие девочки, и их мамы.
