Тауэр и Тауэр бридж
По-английски "tower" — "башня". Именно башню выстроил Вильгельм Завоеватель на этом месте. Нужно было защищать новые территориальные приобретения. Потом появилась крепость, она росла и крепла. Затем за ненадобностью крепость переоборудовали в тюрьму. Здесь по злой прихоти переменившегося в мозгах Генриха VIII после знаменитого удара крупом лошади на турнире топор палача опустился на нежную шею Анны Болейн, которую абсурдно (а может, и нет?) обвинили в супружеской неверности.
Жаль, что дождик лил не переставая. Приходилась все время нырять в помещения, когда хотелось просто погулять по крепостной стене и припомнить все знаменитые события, которые здесь когда-то разворачивались. Но внутри вас ждет масса всего увлекательного. Где еще можно пощупать и даже примерить латы и вооружение средневекового рыцаря? Вся эта масса железа делала его весьма неповоротливым. Музейные рыцари в старинном облачении с удовольствием делятся своими впечатлениями. По словам одного из них, не следует верить древним летописям, повествующим, что мол, рубились они от рассвета и до заката, — во всей этой металлической дребедени махать мечом можно от силы минут 20. Потом наступает полное физическое истощение.
Здесь можно увидеть бифитеров — своеобразную касту охранников Тауэра. Эти люди поколениями живут в древней крепости. Их красно-черные облачения растиражированы и известны выпивающей публике по этикеткам одноименного джина. Современные бифитеры проводят экскурсии и, говорят, любят пощекотать нервишки неискушенных слушателей загадочными историями про привидения и кровавыми баснями про узников прошлого. Да и знаменитые вороны оказались совсем неподалеку. Кажется, Вильгельму кто-то из мудрых кудесников предрек, что если они улетят, Англию как государство ждет крах и порабощение. С тех пор этих пернатых потчуют сырым мясом и подрезают им крылья, делая перелет с точки зрения животных, во первых, занятием малопривлекательным и бессмысленным, а во-вторых, физически невозможным. На какие только хитрости не пустишься, чтобы спасти и сохранить старую добрую Англию!
Сейчас Тауэр — еще и хранилище бриллиантов короны. Здесь можно поглазеть на все эти чудеса природы: "Звезда Африки", "Кохинор" (символ колонизации Индии) и прочие бриллианты меньшего калибра, которые, как поется в знаменитой песенке Мерилин Монро, — лучшие друзья девушек (diamonds are the girl's best friends). Хочется задержаться только у чуда ювелирной техники — короны, которую Елизавета надевала во время церемонии коронации и, если не ошибаюсь, раз в год таскает с собой в парламент, чтобы открыть очередную сессию. Но это невозможно. Мимо наиболее интересных экспонатов ты проезжаешь на ленте горизонтального эскалатора.
Рядом с Тауэром — знаменитый одноименный мост. Его черно-белый силуэт знаком нам по первым кадрам титров экранизаций историй про Шерлока Холмса с неподражаемыми Ливановым и Соломиным. Не знаю, было ли так всегда или нет, но выкрашенные в веселенький голубоватый цвет металлические конструкции моста несколько подмывают всю его викторианскую солидность. В одной из башен есть даже музейчик, где подробно показана история создания и функционирования разводных конструкций. Но музеев на сегодня хватит. Хочется впасть в детство. Если стать строго посередине моста, в том месте, где он разводится, и подождать проезда автобуса, то гарантировано весьма ощутимое протряхивание всего организма. Задрав голову вверх, можно любоваться формами башен и наблюдать, как выныривают из облаков самолеты, заходящие на посадку в Хитроу. Их присутствие всегда ощущаешь в Лондоне, воздушная трасса проложена прямо над историческим центром.
А чем здесь можно заняться вечером?
Из запланированных мной футбола, собачьих бегов, скачек и театральных шоу мои спутницы в первый из вечеров выбрали последнее. Вообще, Лондон трудно представить себе без Вест-Энда — района театров, кабаре и прочих развлечений. Реклама вечерних представлений преследует вас повсюду. На первом месте по популярности — мюзиклы. Годами собирают полные залы знаменитые творения Эндрю Ллойд-Вебера — "Кошки" и "Призрак оперы". Ровно за пять минут до начала представления мы оказались у колонн древнего театра "Лицей". Хотим пойти на "Короля Льва" (сценический римейк диснеевского мультфильма — главное лондонское шоу последних лет). Кстати, именно в этом месте, у этих самых колонн, была назначена встреча героини повести Конан-Дойля "Знак четырех" с незнакомцем, приславшим ей по почте крупную жемчужину. Сюда она приехала в кэбе с Холмсом и Ватсоном.
Стоим у входа в театр. Билетов нет. Перекупщики предлагают три места по сумасшедшей цене. Отказываемся. В течение последующих пяти минут разыгрывается комедия масок с подбеганием к нам, потрясыванием заветными бумажками, перемежаемая оживленным жестикулированием, картинным заламыванием рук и напускным негодованием, вызванным нашим упорством и нежеланием понимать, что нам предлагают лучшее шоу за смешные деньги. Звенит предпоследний звонок, одновременно цена падает ровно в шесть раз по сравнению с первоначально названной. Берем. Не хочется пропускать начало.
Жалеть не пришлось. Абсолютно вертикальный театр. С балкона все прекрасно видно. Спускаться по крутой лестнице к креслу немного страшно. Кажется, что вот-вот вывалишься в партер на головы почтенной публики, заплатившей раза в четыре больше твоего. Аншлаг, ни одного свободного сидения, публика бурно реагирует на каждую песню или удачное сценическое решение. Аплодируют так, как у нас, наверное, судя по черно-белым хроникам, встречали Сталина на знаменитых партийных съездах 30-х годов — горячо и искренне. Атмосфера потрясает. Звук, музыка, энергия артистов, краски, оригинальные костюмы и находки постановщика. И плюс ко всему этому — потрясающие мелодии Элтона Джона.
Лондон и королева
Как много здесь всего монархического! Этим гордятся. Прогулка по центру рано или поздно приведет в район, где расположены резиденции особ королевской семьи. Осмотр жилищ венценосных личностей лучше всего начать в 11.30, добравшись через Грин-парк к Букингемскому дворцу. В это время начинается ежедневная церемония смены караула. Причем прийти лучше пораньше, иначе все удобные для обозрения места у решетки и въездных ворот будут заняты обвешанными фотоаппаратами и видеокамерами суетливыми японскими туристами. Подходим к памятнику королеве Виктории, что в центре площади у дворца. Элегантные дамы-полицейские на холеных конях объезжают площадь и делают замечания туристам, пытающимся для лучшего обозрения вскарабкаться на какую-нибудь скульптурную композицию. У въездных ворот еще два бобби в характерных шлемах терпеливо отвечают на тысячу раз уже слышанные ими туристические вопросы про предстоящую церемонию и снисходительно позволяют щелкнуться с собой всем желающим.
Занимаем стратегические позиции у самой решетки. Через пару минут слышна музыка, и из прилегающего парка выныривает военный оркестр. Красные мундиры, темно-синие штаны, коричневые медвежьи шапки, надвинутые на глаза (как они не спотыкаются?), да к тому же еще ужасно неуклюжие негнущиеся ботинки с бугристыми носками. Кажется, что все это сделано исключительно для красоты (и то, надо сказать, весьма своеобразной), а не для удобства. Маршируют по-своему: сгибая коленки и комично подпрыгивая при остановке. Перед началом смены караула оркестр повергает публику в шок: вызывая всеобщее веселье, звучит знаменитая мелодия из фильмов про Джеймса Бонда. Вот оно, обновление вековых устоев! Потом, правда, все было предельно серьезно: зычные крики командиров (они говорят по-английски?), непонятные неискушенному зрителю прохаживания взад-вперед группы из трех офицеров с флагом и постоянные перемещения красных мундиров. Все, суточный караул окончен, под бодрые звуки оркестра тем же путем — в казарму.
В Букингемский дворец публику пускают лишь несколько недель в августе. Елизавета решилась на это, когда ей понадобились деньги на ремонт Виндзорского замка после пожара. Казну грабить было не с руки, поэтому пришлось пойти на неудобства и пускать любителей поглазеть за солидную плату в свою городскую квартиру.
Примечательно, что все члены семьи живут в разных местах. Чарльз после развода обосновался во дворце Сент-Джеймс, Диана жила вообще на отшибе, в Кенсингтонском дворце, а престарелая старушка-мать (настоящий одуван в веселеньких платьицах!) — в Кларенс-Хаусе (если не ошибаюсь). Многие англичане возмущаются, что содержание венценосных особ обходится стране в копеечку, поэтому монархия вынуждена приспосабливаться — запуск туристов в некоторые из резиденций дает стабильный и весьма ощутимый доход. К тому же их светлые лики растиражированы на массе различных почтовых открыток, кружек, блюдечек и прочих сувениров.
Я был бы не я, если бы не поперся в королевскую конюшню. Пройти мимо этого заведения было невозможно. Ну где еще можно вдохнуть запах манежных опилок, истоптанных копытами под тяжестью королевских отпрысков, обучающихся верховой езде, и пройтись вдоль стойл с вычищенными крупами и боками, заботливо укутанными симпатичными попонками с монограммой "E II R"? А поболтать с конюхом, разворачивающим лошадь мордой к тебе для лучшего фотографирования? Здесь только английские породы (во патриоты!). Елизавета, оказывается, по-прежнему в седле. Правда, в Лондоне это случается редко, чаще на даче в Виндзоре. Да и ряд королевских карет с изумительными гербами и всякими малопонятными украшениями вызвал наш восторг. Здесь хранятся сбруи и форма для парадных выездов, все эти начищенные сапоги и ливреи, хлыстики и трензеля. Времена меняются, ряд каретных ангаров занят автомобилями. Один из них — вылизанный до блеска роллс-ройс с гербом на боку и синей мигалкой — выставлен на обозрение в гараже со скромным дубового паркета полом.
Азарт
Хочется чего-нибудь необычного. Что нравится англичанам, куда они ходят? Футбол, скачки и бега борзых. На знаменитый ипподром в Аскотте (лучшие скачки года) нужно ехать летом, в июне, когда туда направляется вся местная буржуазия во главе с Елизаветой и Филиппом. Дамы в шляпках, стриженый газон, зонтики от солнца, сигары и бинокли. К тому же сейчас, как сообщает телевидение, многие скачки отменены из-за эпидемии ящура. На футбол, особенно на матчи премьер-лиги, попасть очень сложно. Лучшие места раскупаются загодя: сезонные билеты, резервирование для болельщиков приезжающей команды и прочее. Да и цены ужасные. Смотреть второй сорт резона нет. Остаются собачьи бега. Прекрасный семейный отдых, уютная дружелюбная атмосфера, немного адреналина в кровь (можно выиграть приличные деньги). Лучше времяпрепровождения и не придумаешь. Да и туристы туда практически не ходят — это развлечение для местных.
Сверяемся с расписанием. Сегодня вечером есть как раз то, что нам нужно. Правда, полчаса на поезде от Лондона. Ерунда. Сходим на означенной станции. Подозрительно тихо. Ожидаемых толп с замутненными азартом глазами, валящих на стадион, нет и в помине. Превеселый контролер на выходе из станции на наш вопрос: "А куда идти-то?" делает страшное лицо: "Вы приехали ради собак?", живописно рычит и лает, а потом, смеясь, показывает направление. Где она, хваленая джентльменская холодность, чопорность и неприступность?
Стадиончик премил и уютен. Это, скорее, огромное кафе-столовая с демократичными (после Лондона-то) ценами и огромной стеклянной стеной, выходящей на беговое поле. Пиво, пресловутые fish & chips, чай-кофе и программки с забегами. Быстро ориентируемся, на какие комбинации можно ставить. Начинается спуск фунтов стерлингов. Штук шесть разномастных борзых с номерами на боку пулей вылетают из загонов, преследуя ярко-оранжевого тряпочного манекена-зайца с двумя ушами, стремительно уносящегося вдаль по специальной боковой рельсе. Признаюсь, что был полным идиотом. Про то, что собаки бегут не просто так, а за зайцем, я слышал, но при этом серьезно полагал, что заяц настоящий, а не тряпочный.
Забег сменяет забег каждые 15 минут. Дистанции 380 и 540 метров. Выиграть ничего не удалось, хотя азарту была куча, да и несколько раз мы были близки к успеху. Под конец разговорились с одним из посетителей. Он оказался неудачливым хозяином одной из собак, которая никогда ничего не выигрывает, и просветил нас насчет суетливых мужчин с потертыми коричневыми портфелями, фломастерами и досками, окруженных группками нервно курящих и пересчитывающих купюры мужчин. Это букмекеры. Принимают ставки по своим коэффициентам на результаты бегов. Ты знаешь, сколько точно ты можешь выиграть, если угадаешь. Если 1 к 20, то и получишь ровно столько, независимо от того, сколько еще игроков угадают эту комбинацию. Там, где ставили мы, — общий пул. Сумма призовых делится поровну между теми, кто поставил на определенную комбинацию и не ошибся. И там и там выиграть можно крупно, только у букмекеров играют по-серьезному — ставки большие, профессионалы зарабатывают деньги.
Корабли
Англия — это море. Заработанная в былом репутация великой морской державы по-прежнему работает на страну. Лично у меня слово Англия где-то во втором ряду ассоциаций стойко связано с прокуренными крепким табаком матросскими бакенбардами, наколками в виде якорей на волосатых предплечьях и картузом со сломанным козырьком. Увидеть море в Лондоне невозможно. Город расположен далеко от устья Темзы.
Сегодняшний день мы посвящаем кораблям. Первый из них — военно-морской крейсер Ее Величества "Белфаст" стоит на приколе прямо напротив Тауэра. Англичане гордятся подвигом этого судна во Второй мировой: оно потопило крупный немецкий крейсер. Вся экспозиция на Белфасте подчинена этому событию.
Англичане, пожалуй, лучшие музейщики в мире. Оказывается, что и скучные для большинства посетителей военно-морские подробности можно преподносить с размахом и вкусом. Главное — воздействовать при этом на все органы чувств человека. Во-первых, весь корабль можно облазить, начиная с трюма с кучей непонятных котлов и хранилищем артиллерийских снарядов и заканчивая капитанским мостиком и каютой. Везде ты попадаешь в реальную, воспроизведенную при помощи восковых фигур и аудиозаписей различных звуков, атмосферу корабельного быта. Любопытно было заглянуть на камбуз с живописными горками нарезанной картошки, в зубоврачебный кабинет (стоны и отвратительный звук бормашины), в офицерский кубрик и в трюм, где качались в гамаках, курили и, постоянно переругиваясь, играли в кости и карты доблестные английские матросы. Полную иллюзию реальности довершал шум бьющихся о борт волн и рев ветра. Изолятор для провинившихся в самом носу в трюме. Холодная железная каморка. Заснуть здесь, наверное, было невозможно из-за шума воды. Ад для клоустрофобов.
Пробираться среди груза в трюме нужно очень осторожно. Как бы не удариться о многочисленные железки и низкие проемы. Представляю, какой труд — носиться здесь по боевой тревоге. Покалечиться можно, даже не принимая участия в боевых действиях.
Наконец, мы снова вдыхаем свежий воздух на палубе. В капитанской каюте — полка с лоциями. Обед подавался в сервизе английского фарфора. Сам капитан, точнее его чучело, занят. Руководит знаменитым боем — потоплением фашистской посудины схожих размеров. Поглазев на сосредоточенные лица радистов и офицеров с планшетами, лихорадочно рассчитывавших параметры огня, оставляем корабль Ее Величества.
Наш путь лежит в Гринвич. Симпатичный речной кораблик скользит на восток по Темзе вдоль знаменитых доков, описанных Диккенсом и превращенных сейчас в район дорогих жилищ с видом на воду. Низкие домики в несколько этажей плотной стеной подступают к набережной.
Сюда приходили корабли со всего света. Здесь они освобождались от колониальных товаров, которые потом разбредались по всей Европе. В здешних пабах бородатые боцманы формировали команды для многомесячных океанских плаваний, а судовладельцы ревниво следили за ремонтом и снаряжением своих посудин. Минут через сорок швартуемся у небольшой пристани. Ощущение, что ты далеко от многомиллионного мегаполиса. Огромные парки, тихая набережная, потрясающей красоты чугунная ограда военно-морской академии. Гринвич.
Первое, что хотим увидеть здесь — знаменитый парусник "Катти Сарк". Что? Корабль назван в честь ведьмы? У бушприта деревянная носовая фигура этой малопривлекательной дамы с рельефной обнаженной грудью и лошадиным хвостом в вытянутой руке. Ведьма не может перейти через текущую воду. Но Катти это удалось. Она, стоя у мостика, подкараулила проносившуюся мимо лошадь со всадником и буквально перелетела через речку, крепко ухватившись за хвост. В результате лошадь лишилась хвоста, который остался в руке Катти. "Сарк" — это, оказывается, белая холщовая рубаха, что была на ней в этот момент.
"Катти Сарк" возил чай из Китая и Индии, совершив множество многомесячных рейсов. На его веку было много приключений, штормов и счастливых возвращений домой. Сейчас он здесь на вечном якоре, и все желающие могут понюхать мешки с чаем в его трюме, покрутить штурвал и потопать по деревянной палубе от носа к корме.
Совсем рядом малюсенькая яхта "Gypsy IV", на которой некий склонный к авантюрам английский лорд в 60-е годы в одиночку обогнул земной шар. Да, англичанам есть чем гордиться по части морских достижений. Уютный милый городишко с сувенирными лавками, пабами и тавернами. Пообедали у турков. Через огромный парк с ручными белками мы взбираемся на холм с обсерваторией. Именно здесь наша маленькая планетка делится на две половинки: Восток и Запад. Меридиан Ноль.
Стоим на вершине холма. В конце XIX века собравшаяся здесь научная конференция решает принять некую конвенцию, определившую этот неприметный холм как точку прохождения условной линии, необходимой для унификации системы координат и отсчета часовых поясов. Под ногами под толстым стеклом бегущая красная строка: время и координаты городов Земли. Это он самый — нулевой меридиан. Через него можно перепрыгнуть или весьма буднично перешагнуть. Где еще вот так быстро можно перемахнуть из одного полушария в другое? А еще можно встать так, что каждая из ног окажется в разных (восточной и западной) половинках планеты. А еще… Все это детское веселье прерывается дождиком. Да и времени мало, а хочется осмотреть обсерваторию. Внутри ничего примечательного: масса малопонятных старинных приборов и карт звездного неба. Пытаемся убедить местную смотрительницу, что московское время на здешних часах (целая стена часов с названиями городов) отстает на час от реального: мол, не учли переход на летнее время. Друг друга не понимаем. Она упорно толкует свое. Да какая разница, в конце концов! А может, они это не учитывают? Загадка так и остается неразрешенной.
Дождик почти прошел. Через огромные зеленые лужайки спускаемся вниз. Тишина. Птицы, которые у нас не встречаются (что-то вроде скворцов), и белки. Так и хочется угостить их чем-нибудь. Одна из них, набравшись смелости, комично жует у самой моей ладони кусочек фаджа — местной сладости, напоминающей сливочную помадку с орехами. Последний кораблик в Лондон ушел час назад. Пустынная пристань. Придется добираться домой на электричке. Станция на другой стороне Темзы. Как попасть туда? Все предусмотрено. Англичане вырыли здесь километровый подземный переход под рекой!!! Спускаемся сначала по винтовой лестнице в глубокую шахту, читая по пути извинительные надписи о том, что лифт, мол, уже прекратил свою работу. Длиннющая гулкая труба, покрытая в некоторых местах плесенью. Запах сырости, другой конец не виден.
Электричка, к которой мы направляемся, — Docklands Light Railway. В переводе что-то вроде "легкой железной дороги, проложенной через район доков". Путеводители настоятельно рекомендуют на ней прокатиться. Очередной замысловатый автомат-компьютер по продаже билетов. Зависаем, пытаясь не запутаться в этих дебрях: есть ли у вас дневной проездной (тогда доплата), расстояние, зона, количество человек, дети, семейные скидки. Прежде чем доберешься до нужного места, нужно прощелкать пальцем кучу виртуальных кнопок прямо на мониторе. Сбиваемся, начинаем сначала. Видя наши страдания, проходившая мимо улыбчивая английская пара просто подарила нам пару дневных билетов. Они еще действительны до вечера, но им больше не нужны. Докупаем один билет, и — вперед.
Доклендс — это большая британская стройка. Говорят, один из крупнейших инвестиционных проектов в Европе. Доки стали не нужны, и еще Тэтчер во времена своего правления объявила о перефункционировании этой территории в район жилья и офисных центров. Получается у англичан неплохо. Здесь расположен самый высокий лондонский небоскреб Canary Dwarf. Неподалеку знаменитый Миллениум Дом — огромный выставочный центр сферической формы, выстроенный специально для празднования смены тысячелетий. Сейчас, когда миллениум позади, его приспосабливают под другие экспозиции. Поезд проносится мимо огромных котлованов и башенных кранов.
